Над водой
Райан Куинн

Сколько бы раз ты это ни проделывал, легче не становится. Носишь грязную пропыленную одежду изо дня в день. Ждешь часами, пока они не пойдут в атаку, воя, словно волки, не умолкая ни на минуту. Размахиваешь мечом, пока плечи вконец не онемеют. Боишься случайно задеть себя или кого-то из товарищей в пылу схватки, или получить от врага нож в спину. Под конец все тело в грязи и крови, и неясно, чья она. Силы есть лишь на то, чтобы доползти до какой-нибудь убогой дыры, где расположен лагерь, и повалиться спать, успев лишь подумать о том, кто умер в стычке, а кто все еще жив. А потом кто-то расталкивает тебя, и все начинается сначала. Иногда перед боем приходится еще совершать марш-бросок.

Какой-то парень тупо пялился на Тарло. Кто-то, наверное, напел ему, что Альянс победил, и войне теперь конец.

Конечно, им пришлось лучше, чем ордынцам. Оргриммар взят, их вождь закован в кандалы, Орда притихла и зализывает раны.

И что с того? Пандария разорена, и никого это не удивляет. Ужасные опасности, угрожавшие этой земле, теперь позади, и пандарены прямо-таки рассыпаются в благодарностях за помощь, но Тарло знал, что они просто проявляют вежливость. Если в твою страну приходит армия, и твои земли становятся полем боя, вполне резонно испытывать ненависть к незваным гостям, развязавшим войну.

А Орда не была уничтожена... ее лишь ненадолго усмирили. Теперь у них новый вождь,и война вновь продолжится, как только он освоится в своей роли. Орда вступит в эпоху мира и просвещения под руководством тролля-каннибала? Чушь. Тот, кто поверит в это, ни капли не разбирается в зандаларских троллях.

Да, они победили.

Тарло Мондан участвовал в пандарийской компании с самого начала, вызвавшись добровольцем, но и до этого он уже сражался во множестве битв. Орки, отвратительная нежить, рогатые чудовища с человеческими черепами... он бился с ними со всеми и выжил.

И что он получил в итоге? Столько шрамов, что вся голова в полосочку? Гора трофейного барахла, припрятанная в надежном месте? Ни детей, ни жены, ни дома, который он мог бы построить... никаких рисунков и краски на стенах. Не на что опереться. Сейчас они плывут домой на «Гордости покровителя», но это могла бы быть любая другая посудина, битком набитая добычей и новыми бойцами. Они наденут чистое обмундирование впервые за многие месяцы, им на шею повесят дешевые медали, а потом... что же потом? Ждать, пока родина снова позовет в бой?

Лучше бы тому пареньку обмозговать это все побыстрее и разобраться во всем уже теперь. Сейчас, а не в стычке с рогатым ордынским быком, который попытается сделать из него отбивную. И ведь он мог бы бросить это все, пока еще молод.

Но паренек, конечно, этого не сделал. Таращился на все с тем же тупым выражением лица, когда третья огромная волна за эту ночь обрушилась на палубу их корабля.

Поток воды сбил Тарло с ног, и тот рухнул на колени. Мутная белая пена покрыла все вокруг и попала ему в рот; соленые брызги обожгли пересохшие губы, но он лишь сморщился, продолжая внимательно следить за тем парнем.

Парус, разодранный почти пополам, неистово хлопал на ветру. Все орали, пытаясь докричаться друг до друга сквозь шум шторма, и судорожно хватались за что попало. «Гордость покровителя» швыряло по волнам туда-сюда, и желудок Тарло словно сжался в комок, да так и оставался, пока он спешил на помощь к бестолковому юнцу.

Тарло одолел уже половину пути по палубе, когда понял, почему выражение лица того парня не меняется. Он был придавлен к борту корабля, и волны омывали его тело, чуть подталкивая то в одну сторону, то в другую. Вся его одежда была в потемневшей и разбухшей от воды щепе, да и вокруг ее было предостаточно. Рубаха, которая когда-то была синей, сейчас окрасилась кровью и приобрела тошнотворно-багровый оттенок. Наверное, пушка съехала по палубе и раздавила его. Или рангоут проломил ему череп. Или...

Пока Тарло раздумывал над этим, еще одна мощная волна перевернула корабль на бок. Он потерял равновесие, ноги оторвались от палубы, и его смыло за борт. Тарло полетел вниз, и море было повсюду. Пару часов назад он в него мочился.

Тарло упал в море плашмя на спину, и удар о воду выбил воздух из его легких. Неистовые волны поглотили его тело, пытаясь растерзать его на части, будто он было игрушечным. Тарло начал постепенно погружаться под воду.

Нет.

Холод пронзил его тело, подобно копью; пальцы инстинктивно согнулись, пытаясь ухватиться за что-нибудь. Держать глаза открытыми было больно.

Нет.

Ниже, глубже. Волны продолжали переворачивать его тело, ударяя со всех сторон. Он совсем выбился из сил и с трудом мог пошевелить руками и ногами.

Волны увлекали Тарло все глубже... или так ему казалось. Легкие горели от недостатка воздуха. Еще немного, и он сделает вдох, и внутрь хлынет вода. Он не знал, сколько осталось до этого мига, и изо всех сил кусал губы, пытясь вырваться из тисков моря — от его резких движений вокруг поднимались пузырьки воздуха.

Легкие отчаянно ныли, и с каждой секундой это было все нестерпимее. Вены на его шее набухли и натянулись, словно канаты.

Тарло с трудом удерживал остатки воздуха, а его тело теперь напоминало безвольный манекен. Возможно, ему переломало ноги, ведь они почти не двигались.

Все вокруг будто налилось страшной тяжестью. Неужели он утонет? Как ужасно будет умереть здесь, в каких-то жалких паре метров от корабля, когда ему удалось выжить в десятках битв!

Он открыл рот. Что-то больно ударило его, и губы разомкнулись сами собой.

Внутрь устремилась обжигающе-соленая жидкость. Боль ослепила его, и не оставалось сил удержаться от вдоха. Он ненавидел себя, но не смог удержаться от вдоха.

Воздух! Он втянул воздух пополам с водными брызгами, чихнул и закашлялся. Тарло понял, что его голова все-таки над водой. Он дышал. Спина и бока пылали от боли, руки безумно устали, но впервые за целую вечность он ясно видел, где находится; сияние двух лун озаряло неспокойные воды. Тарло ударился обо что-то спиной. Острые камни. Он оттолкнулся ногами и сделал еще один вдох.

Тарло закашлялся вновь, и рот наполнила розоватая горчащая слюна. Горло болело — хороший признак. Он был жив.

Он видел, как вдалеке, покачиваясь, уплывал прочь корабль «Гордость покровителя»: корпус был изрядно потрепан, паруса обвислиОн и не ждал, что его будут пытаться спасти в такой шторм. Он бы и сам не стал возвращаться. Лучше один человек за бортом, чем целая сотня.

Вода была прямо-таки ледяной. Сначала волны протащили его по камням, и это было больно. Потом они подняли его выше, чтобы с размаху опустить вниз. Тарло пытался не думать о спине, но у него не получалось. Может, он просто потянул мышцы... ему не хотелось даже дотронуться до нее.

Вода клокотала вокруг, и волны поднимались все выше. Сколько он еще продержится? Он вновь посмотрел вверх, поискал взглядом «Гордость покровителя» и заметил гребень волны, вздымающийся чуть поодаль. Эта волна была не так велика, как та, что опрокинула корабль Альянса, но для него такой будет более чем достаточно.

Тарло вдохнул поглубже и содрогнулся. Волны все не прекращались. Если не эта, то следующая его накроет. Он дышал порывисто и неровно.

Ближайшая волна резко пошла вниз и приготовилась взмыть вновь, и тут Тарло заметил что-то на воде. Обломки? Похоже на доску.

Если он успеет доплыть до нее, когда доска окажется внизу, то, возможно...

Волна устремилась вниз, и его вновь окатило брызгами и прижало к скалам. Тарло хотел закричать, когда острые камни впились ему в спину, но лишь плотнее прижался к ним. Ему казалось, что он еле движется, но доска, его спасение, была все ближе. Почему она все еще над водой после того, как волна рухнула вниз с такой неотвратимостью?

Он осознал, что доску несет к нему. В лунном свете были отчетливо видны ее очертания; обломок вновь очутился на гребне волны, резко возникнув из пучины прямо перед Тарло. Обломок становился все больше и больше, приближаясь к нему. Лодка?

Так или иначе, это не просто доска. Тарло увидел, что это не обломок, а действительно лодка с рыбацкими сетями.

На борту были пассажиры с широкими мощными шеями и крупными телами. Они устремились вперед, и весла, которые казались просто крохотными в их могучих руках, вновь и вновь вспарывали водную гладь.

Орки. Их было трое; как только они подплыли поближе, Тарло смог пересчитать их. Жаль, что при нем не было меча.

Волна ударила в правый борт, и трое резво поднялись и с силой начали вонзать весла в воду, будто копья, чтобы лодка не опрокинулась. Тарло сжал зубы и задержал дыхание, пытаясь принять решение. Что лучше: замерзнуть до смерти, утонуть, попасть в плен?..

Нет, не орки. Их лица и конечности были покрыты промокшей насквозь шерстью. Они были плотно закутаны в коричнево-серые плащи и поэтому напоминали три кучи мокрой ветоши; лапами со взъерошенным мехом они изо всех сил держались за борта лодки.

Пандарены?

Один из гигантов широко открыл рот, но Тарло не услышал речи. Это был просто крик. Волна, бившая в лодку, вдруг устремилась назад, опасно поднимаясь все выше. Издавший этот странный крик пандарен поднял одну лапу и сделал какой-то знак, в то время как лодку продолжали качать сильные волны. Его рот все не закрывался.

Он что… махал Тарло лапой?

Лодка пандаренов удерживалась на гребне волны пару секунд, а затем нырнула вниз. До нее оставалось не более пятнадцати метров. Трое моряков вымокли до нитки; самый большой из них протянул громадную лапу, указывая на Тарло. Его рот был все еще открыт. Позади лодки поднялась еще одна волна и устремилась к скалам.

Тарло оттолкнулся ногами и поплыл изо всех сил, спасая свою жизнь.

***

Он сильно дрожал, откашливая соленую воду, в то время как трое моряков втаскивали его в лодку. Тарло все еще давился соленой жидкостью, когда они вновь поплыли дальше. У пандаренов было достаточно сил, чтобы устоять перед натиском волн и стихии.

Они что-то неразборчиво кричали: Тарло услышал два резких вопля и затем еще один протяжный. Напев усиливался, когда волны поднимались, и переходил в одобрительные возгласы, когда все, кто был на лодке, преодолевали еще один водяной вал, окатывавший их с ног до головы — но не причинявший другого вреда. Моряки хлопали друг друга по спине и кричали, будто гибель не грозила им еще секунду назад. Каждый раз, когда лодка проходила сквозь поток воды, Тарло был готов к тому, что его сейчас смоет... и тут напевы возобновлялись, и лодка спокойно плыла дальше. Волны утихли, и слышны были лишь возгласы пандаренов.

Тарло сбился со счета, пытаясь понять, сколько раз их лодка уже могла перевернуться, и просто лежал на спине. Не похоже было, что он получил серьезные увечья. Может, трещина в ребре? Бок сильно ныл, но сидеть было не так больно, как он опасался; он плотно укутался в плащ, который ему дали пандарены. Небеса были по-прежнему затянуты грозовыми тучами, дождь лил как из ведра, и лодка беспечно неслась вперед по морю, но волны были... спокойнее. На горизонте больше не было видно «Гордости покровителя», но вдалеке виднелись острые скалы, торчащие из воды; возможно, моряки рассчитывали их обогнуть до наступления шторма.

Оглядев лодку, Тарло вдруг почувствовал себя так, будто только что проснулся. Он был в безопасности. В большей безопасности, чем до этого.
— Вы... Спасибо, — пробормотал он.

Один из пандаренов (тот самый гигант, который все время что-то кричал) прервался, чтобы пробормотать что-то одобрительное. Другой (приземистый, коренастый, с мощной нижней челюстью) кружкой вычерпывал воду из лодки. Третий, чей капюшон был надвинут на уши, лихо загребал обоими веслами, опираясь спиной на пивную бочку высотой в половину роста взрослого мужчины. Пандарены не обернулись и не прекратили грести, когда Тарло поблагодарил их, и слова его были еле слышны за шумом дождя, который все лил и лил.

— Ты... из Альянса?
Вопрос был задан на всеобщем языке, и пандарен говорил с акцентом. Глубокий, сильный голос. Мужской.

— Да, — ответил Тарло и секунду промолчал, прежде чем спросить: — А куда... куда мы направляемся?

Лодка замерла на мгновение, когда пандарен перестал грести. Он обернулся, взглянул на Тарло, и его золотые глаза ярко блеснули из-под капюшона. Он был похож на внезапно потревоженного зверя. Он мотнул головой, и его жидкая спутанная борода качнулась, а два длинных уса вздрогнули от движения.

— На рыбалку.

Тарло высушил одежду настолько, насколько смог. То есть вообще никак не высушил. Он укрыл голову еще одним покрывалом; пандарены подняли весла и чего-то ждали, а лодку раскачивали волны.

Скалы были довольно далеко, и Тарло с трудом видел их. Он понятия не имел, где сейчас «Гордость покровителя». Корабль уже вполне мог пойти ко дну... Небо прорезала молния.

Пандарены увлеченно беседовали, возились со снастями, проверяли, есть ли бреши в сетях, и нанизывали наживку на крючки. Ранее кричавший гигант откупорил бочку и наполнял две кружки одновременно.

— Слушай, я очень благодарен, — сказал Тарло огромному пандарену. — Можешь высадить на том берегу, где скалы? Мы проплывали мимо него.

— Братец Ши Га готовится забросить невод. Хочешь выпить?

Ее — ее! — голос был на удивление нежным. Тарло поверить не мог, что именно эта женщина-пандарен с таким приятным голосом чуть раньше издавала оглушающий рев.

Неожиданно для себя он согласился и взял кружку с дымящимся варевом, которую женщина втиснула ему в руки. Его зубы стукнули о край посудины, когда он сделал глоток, потом другой. Жидкость была теплой... что совсем неплохо.

— Уф-ф, спасибо. Тарло, — сказал он, ткнув себя пальцем в грудь.

— Я Мей Па. Приятно выпить с тобой, Тарло. Это мой брат Куо.
Она указала лапой на плотного круглолицего пандарена.

Куо держал в огромной лапе сразу две кружки, другой лапой расправляя сети. Он кивнул в ответ.

— Куо как раз рассказывал нам, как ловил двоякодышащую рыбу у берегов Нефритового Леса. Ты часто рыбачишь, Тарло?

Нет, он не ловил рыбу: очень скучное занятие. Сидишь себе, ждешь, смотришь на воду и снова ждешь. Те, кто ловит рыбу в покое и лени, называют себя рыбаками, как будто это сразу придает им важности. Весной кто угодно может зваться рыбаком. А вот ловить рыбу в шторм, ныряя по океанским волнам в утлой лодочке, вдали от берегов, когда можно замерзнуть насмерть... это было не скучно — это было невероятно глупо.

— Да нет, не особо, — ответил он.

— Но ты наверняка умеешь рассказывать истории.

— Истории? Ну да, конечно. Знаю кое-какие байки.

Мей Па и Ши Га тут же пристально уставились на него. Им явно пришелся по душе его ответ; возможно, получится убедить их подбросить его куда-нибудь, где чуть суше, чем здесь. Надо только найти с ними общий язык.

Тарло откашлялся.

— В общем, довелось мне воевать в Болотине несколько лет назад. Как-то раз мы наткнулись на один древний город. Всего нас в отряде было, кажись, восемь. Так вот, нашли мы развалины старого форта; похоже, давным-давно его возвели дворфы. Мы наткнулись на развалины, когда вели разведку, и решили осмотреть их изнутри. Но вояки из Орды не спали, так что скоро к воротам подошли два крупных отряда, и направлялись они тоже внутрь. Они полностью окружили форт. У нас не получилось бы пробраться мимо них незамеченными. Целая уйма орков-головорезов, чтоб их! Здоровенные топоры, мечи и все такое.

Мей Па нахмурила кустистые брови.

— И тут у Грилса появилась отличная идея: мы стащили вниз все каменные украшения и барельефы со стен, взяли ковры, которые еще не прогнили насквозь, и сложили их кучей во внутреннем дворе так, чтобы казалось, что их бросили грабители. Бросили туда еще пару монет — орки точно будут без ума от кучи барахла, если в ней еще и сверкнет пара медяшек.

Пандарены слушали рассказ, позабыв обо всем. Ши Га положил удочку и пересел так, чтобы лучше видеть Тарло.

— Потом мы спрятали в эту кучу пяток взрывных устройств — вроде как прикопали подо всем этим хламом. А потом мы спрятались. Когда орки вошли внутрь, я потел как мышь под метлой, врать не буду. Кто его знал, клюнут они на это или нет?

Они чуток поспорили насчет этой кучи, а потом послали нескольких гоблинов — ну, знаете, такие зеленые коротышки с большими ушами — проверить, что в ней. Мы подождали, пока их не стало побольше, дали им хорошенько зарыться, и вот шесть, восемь, десять... Ба-бах! В общем, двадцать из них легли. Еще рухнула передняя стена, а от решетки над входом остались в основном только обломки. Громче этого взрыва я ничего в жизни не слыхивал! Пока эти идиоты крутили головами, пытаясь понять, что стряслось, мы перебросили веревки через верх западных ворот и слиняли оттуда.

Все, конец. Но Куо, похоже, затаил дыхание.

— А дальше? — спросил он.

— А? — переспросил Тарло.

Мей Па вступила в беседу.

— Мой брат хочет узнать, в чем смысл твоей истории.
На ее лице застыло странное выражение.

Смысл?

— Ну, мы их одурачили. И убрались восвояси. Никого из наших даже не ранили. А ведь перевес был почти десять к одному!

Тарло понемногу начинал краснеть.

— О... понятно. — Мей Па выглядела разочарованной.

— Мы вообще-то воевали, знаете ли. — Тарло повысил голос, но пандарены отвернулись и занялись снастями, сетями и удочками; они смотрели вдаль, в небо, затянутое черными штормовыми тучами.

Лодка беспрестанно качалась на высоких волнах, но они никуда не плыли. Странно.

— Ладно, а что вы делаете посреди океана в такой шторм?

Тарло задал этот вопрос, вполне понимая, как глупо допрашивать тех, кто спас ему жизнь.

— Ясно же, что вы не наш корабль тут искали.

— Позволь мне ответить на этот вопрос, рассказав собственную историю. Хорошо, Тарло?

Голос Мей Па прозвучал тихо, и в нем не было злости. Тарло кивнул. Почему бы и нет? Все равно придется торчать под дождем.

***

Давным-давно неподалеку отсюда располагалась небольшая деревенька под названием Цзя Сян. Тамошние пандарены были рыбаками, и питались они пищей, что добывали из моря. Их жизнь зависела от улова; среди обитателей деревни не было ни охотников, ни тех, что возделывали землю. Они были счастливы и здоровы, пока не наступил черный день. В деревне настал страшный голод: рыба исчезла из моря, омывавшего их земли. Они пили дождевую воду и пиво, ели орехи с деревьев, но вскоре их запасы иссякли, а рыбы все не было. Они ужасно страдали, их объял голод и отчаяние.

Жители деревни несколько недель жили впроголодь, делили между собой последние крохи, пока совсем не отчаялись. Они отправили гонцов в столицу, чтобы те попросили прислать провизии, но ждать их возвращения пришлось долго. Тем временем жители Цзя Сян целыми семьями покидали родные места. Пандарены часами сидели на пристани, надеясь поймать хоть самую мелкую рыбешку, но все их старания были тщетны, и всем им приходилось возвращаться домой с пустыми лапами. Всем, кроме юного Сюня, которому тогда минул лишь двенадцатый год.

Сюнь был очень упрям и поклялся, что не успокоится, пока не наловит достаточно рыбы, чтобы накормить не только свою семью, но и всю деревню. К несчастью, он ничего не смыслил в ловле рыбы. Но с великим упорством он все стоял на пристани, взывая к рыбе, высматривая ее в водной глади. В руках у него была простая палка с привязанной к ней леской. Его соседи съедали свою приманку, пытаясь утолить голод, а у Сюня никакой приманки не было и в помине. Поэтому он решил перехитрить рыбу: он до блеска натер камешки и принялся кидать ими по воде в надежде, что рыбины вынырнут за ними. Но надежды его не оправдались.

Целую неделю не переставал он бросать камни, не зная сна, и лишь на восьмой день прекратил это занятие. Затем он решил уговорить рыбу показаться из пучины. Он опустил лицо в воду и принялся рассказывать забавные шутки на рыбьем языке. Вот только рыбы не разделяют нашего чувства юмора, поэтому даже если какие рыбешки и слышали речи Сюня, и те не выплыли на поверхность, чтобы пообщаться с ним.

Три дня он взывал к рыбам, и иной раз казалось, что во всем океане их вовсе не осталось. Тогда Сюнь не на шутку разозлился. Он отбросил свои камешки и вышел в море далеко-далеко, пока со всех сторон его не окружила холодная вода. Берег и его родная деревня виднелись на горизонте тоненькой полоской.

Сюнь набрал в легкие побольше воздуха и нырнул. Он не стал зажмуриваться, надеясь высмотреть рыбу и поймать ее голыми лапами, и соленая вода обжигала его глаза. На самом дне ему удалось разглядеть в мутной воде маленькую бурую рыбешку, прятавшуюся в песке. Сюнь сразу же поплыл к ней, чтобы быстрее схватить, но внезапно над ним нависла огромная темная тень, заглушившая солнечный свет, который пробивался сквозь толщу воды. Сюнь увидел разинутую пасть голодного змея, устремившегося мимо него прямиком к бурой рыбке.

Чудище, укравшее улов Сюня, было гигантским и проворным, как угорь, но по какой-то причине они никак не могло вытянуться во всю длину. Сюнь заметил вздувшееся брюхо змея и еще живых рыбок, нанизанных на серебристые зубы монстра, и понял, куда из вод близ Цзя Сян делась вся рыба. Теперь было ясно, почему даже самые умелые рыбаки возвращались домой без улова.

Огромный змей мог заглотить Сюня целиком. Он был таким жутким, что Сюню страшно было просто находиться рядом с ним, но мальчик был слишком зол, чтобы сдаться без боя. Он поплыл за чудищем, двигая руками и ногами в такт плавникам змея, подражая его движениям.

Сюнь задержал дыхание настолько, насколько смог, и рванулся прямо к открытой пасти монстра. Он протянул свою руку между зубами зверя и достал из пасти одну рыбку. Затем он резко выдохнул и начал стремительно всплывать на поверхность, чтобы чудище не проглотило его.

Он сразу отнес рыбу домой и, положив ее на стол перед своими родителями, братьями и сестрами, сказал, что им нет нужды покидать деревню. Нужно было лишь научиться ловить рыбу по-новому, и прокормить деревню, возможно, удастся.

Сюню открылось то, о чем знают все опытные рыбаки: сидя без движения, много рыбы не наловишь.

***

Тарло пришлось отхлебнуть еще пива, чтобы скрыть улыбку, зарождающуюся на лице вопреки боли в спине, буре, холоду и множеству других неудобств, на которые эти безумные пандарены не обращали ни малейшего внимания.

Ну да, кроха-пандарен переплыл пол-океана, умудрился вырвать рыбу из пасти здоровенного морского змея, не став при этом закуской для чудовища. А потом он этой рыбкой накормил всю свою деревню. Еще чего!

— Гм, занятная история, — только и сказал он.

Мэй Па улыбнулась, как будто бы прочитав его мысли.
— Это просто сказка, Тарло, вернее, ее часть. Но я считаю ее очень поучительной.

Эти пандарены здорово ему помогли. Мало того, что они спасли Тарло жизнь и развлекли сказками, они всучили ему старенькую удочку и дали немного наживки. Так маленьким мальчикам дают деревянные мечи для игр. Он забрасывал удочку в воду одной рукой, а Мей Па все продолжала говорить и говорить... Рыбалка? Ну да, конечно. Тарло просто время от времени подергивал леску, опущенную в океан, чтобы не дрожь не так изводила его. Спустя час он так ничего и не поймал, просто сидел и слушал все время. Ни одна рыбка даже не клюнула.

Когда Мэй Па наконец умолкла, Тарло сменил положение так, что обе его ноги упирались в борт, и пристально уставился в бескрайний морской простор. Почему же он так и не смог ничего поймать? Куо и Ши Га поднимали на борт сети, ломящиеся от рыбы, покрытой золотистой чешуей, и все вокруг пропитал запах свежего улова.

— Не переживай, Тарло. Порой рыба просто не клюет, и ты тут совсем ни при чем.

Тарло резко вытянул леску из воды, взглянул на Мэй Па и, проворчав что-то неразборчивое, кинул маленькую удочку на дно лодки. Раз пандарены закончили ловить здесь рыбу, то и с него хватит, и можно отправляться дальше. Через пару минут лодка вновь поплыла по волнам.

***

Тарло взглянул на звездное небо. Дождь с каждой минутой бил все сильнее. Одеяла, в которые он обернулся, намокли, и от них становилось только холоднее. Он постарался вспомнить, когда последний раз видел эти скалы. Кажется, это было четыре или пять часов назад... Было еще темно.

— А мы к большой земле плывем? — спросил он как бы невзначай.

— Здесь еще много рыбы, — хрипло ответил Ши Га. Тучи на небе озарила молния, и дождь полил с новой силой.

Тарло предпочел бы умереть из-за ошибки, которую сам совершил, чем по вине неосмотрительного незнакомца, и поэтому он окинул взглядом окружавшие их воды. Несмотря на ноющие раны, он надеялся уцепиться взглядом хоть за какой-нибудь обломок потерпевшего крушение судна или выступающий из воды риф... да за что угодно! Но вокруг была лишь пелена дождя, настолько плотная, что приходилось щуриться.

Но кое-что он все же заметил. Он увидел чернильный силуэт; нечто вытянутое стремительно двигалось под водой. Тарло показалось, что он разглядел на теле существа плавник, но неведомое создание двигалось на слишком большой глубине, и он не был в этом уверен. Лодку качнуло, и Тарло ухватился руками за борт. Это нас от бури трясет. Та... тварь тут ни при чем.

— Слушайте... — начал Тарло, но осекся на полуслове, когда Куо и Ши Га резко достали весла из воды. Лодка вяло легла в дрейф, а дождь принялся лить с удвоенной силой.

— Ничего не бросать в воду, — прошептал Ши Га низким прокуренным голосом. — Сейчас переждем.

Тарло смотрел, как темный силуэт проплывает под лодкой, нарезая круги почти идеальной формы, и ему казалось, что просто так существо не уйдет. У него чесалась шея, хотелось прокашляться, чтобы избавиться от комка в горле, но он не осмелился издать ни единого звука, пока под ними плавало неведомое чудище.

А вот Куо, похоже, не переживал.

— Тарло, позволь мне продолжить рассказ о Сюне. Время настало как раз подходящее.

В его толстых лапах оказалась еще одна кружка с пивом; падающие капли дождя насквозь пронзали возвышающуюся над напитком шапку из пены.

Настоящее безумие.

***

Улова Сюня, конечно, не хватило, чтобы накормить жителей деревни Цзя Сян. Даже его семье такой добычи было недостаточно, и они разрубили рыбу на множество порций, сварили уху из плавников, а чешую жевали вприкуску. Но это был своего рода знак. Если неопытный Сюнь поймал рыбу, то почему бы мастерам рыбной ловли, занимавшимся этим промыслом всю свою жизнь, не преуспеть в этом? И вот жители деревни принялись круглые сутки проводить на пристани, но она просто не могла вместить всех, и поэтому они лишь мешали друг другу, постоянно запутывая лески удочек. Те, кому не хватило места на пристани, взялись за ее расширение, чтобы все могли рыбачить и держать удочки над водой, не мешая друг другу.

Увы, несмотря на все усилия, еды едва хватало. Каждый день удавалось выловить лишь пару рыбок, и все пандарены сходились к центру деревни, выстраиваясь в длинные очереди, чтобы получить свою крохотную порцию. Над морем непрестанно раздавалось эхо их урчащих животов. От них остались только мех да кости, они были измождены долгими бессонными ночами. Казалось, рыбы в море совсем не осталось.

Сюнь был очень недоволен. Все в его деревне изо всех сил старались добыть пропитание, но он понимал, что страшное чудище, которое он увидел, все еще пряталось в пучине и поедало всю рыбу. А это означало, что его семья и друзья будут голодать и впредь. Он никому не рассказал о чудовище, так как боялся, что жители деревни испугаются и вовсе перестанут рыбачить. Поэтому одной ночью он вышел в море на лодке, в которую он загрузил пустые бочонки и котелки. Суденышко его стало очень тяжелым. Сюню приходилось грести копьем, так как все деревянные весла пошли на строительство пристани. Ему потребовалось много часов, чтобы отплыть на такое расстояние, чтобы берега не было видно. Внезапно на него налетел шквал, и Сюнь пожалел, что не взял одежду потеплее. Да, вряд ли кто-то назвал бы его мудрым.

Когда берег скрылся из виду, Сюнь принялся вопить во все горло и шлепать копьем по воде. Он поднимал тяжелые котелки и бочки над головой и швырял их в воду со всей силы. Некоторые из них достигли дна и подняли большие клубы песка, при этом издавая такие звуки, будто разгневанный великан решил потопать ногами. До самого конца ночи Сюнь кидал в воду бочки, пока не заметил своим острым взором чудовищного извивающегося угря, плывущего к нему. От движений монстра на поверхности воды расходились волны.

Сюнь схватил копье, готовясь нанести чудищу удар, как только оно подплывет поближе к лодке, но внезапно он увидел несколько других силуэтов рядом с монстром. Некоторые из них были такого же размера, как и огромный угорь, а другие — еще больше. Сюню были видны похожие на клюв пасти, огромные панцири, хвосты с множеством плавников. Каждое существо было больше, чем дома в Цзя Сян, и все они приплыли на шум, который поднял Сюнь.

Маленький пандарен был совершенно ошеломлен, и, прежде чем он смог что-либо предпринять, чудовища разломали его лодку на части. Сюнь упал в холодную воду, прямо посреди скопища гигантских чудищ.

Голодные твари ринулись к нему, обнажив огромные зубы, и Сюнь принялся так быстро отмахиваться от них копьем и с такой силой бить ногами, что буквально вылетел из воды, как иногда подпрыгивают рыбы. Существа с остервенением щелкали зубами, пытаясь поймать пандарена, но их челюсти смыкались в воздухе; у них ничего не выходило, и они огрызались друг на друга даже чаще, чем пытались проглотить свою добычу. Воспользовавшись моментом, Сюнь ударил одно из чудищ своим копьем, но металлический наконечник только разлетелся на четыре части, обнажив древко, как если бы с банана сняли кожуру.

Неравный бой продолжался с утра и до захода солнца, и Сюнь уже изрядно устал. Пять могучих зверей окружили его, молотя друг по другу, стараясь не подпустить никого к своей добыче. Тогда одна из огромных каменных черепах хлопнула плавниками прямо под ним и широко раззявила свою пасть, похожую на огромную дверь; Сюня затягивало в глотку чудовища вместе с потоком морской воды. В глазах у него потемнело, и он оказался прямо в зубах черепахи.

***

— И какой же урок я должен из этого извлечь, Куо? — огрызнулся Тарло, стараясь не смотреть на воду. — Не нужно выходить в открытое море на крохотной лодочке? Сами-то вы морали этой вовсе не следуете.

— Ах, да нет же, — обернулся к нему Куо с удивленным видом. — Сюнь понял, что всегда найдется рыба покрупнее. Но это еще не конец истории.

В глотке чудища было полным-полно морской воды, а еще там было холодно и повсюду раздавалось гулкое эхо. Сюнь ничего не мог разглядеть, так как пасть черепахи сомкнулась, а вода мешала ему бить по глотке чудовища в полную силу. Огромная пасть оставалась закрытой, подобно стальной клетке.

Сюнь знал, что не сможет выбраться наружу. Но он также понимал, что черепаха хотела полакомиться им. Сюнь набрал в рот остатки воздуха и втянул его в легкие. Он надул щеки, обхватил грудь рукой и прижался к стенке горла огромного зверя, пока тот плавал кругами, стараясь подцепить Сюня языком и проглотить его. Сюнь был измучен и напуган, но лишь посильнее зажмурился и начал выжидать.

Несколько дней спустя, когда большинство жителей деревни Цзя Сян собрались на пристани, пытаясь рыбачить, старый пандарен решил пройтись по берегу в поисках обломков древесины и морских водорослей, прибитых течением. Он был страшно удивлен: ему показалось, будто на берегу моря вдруг появился дом. Он чуть не потерял дар речи, когда подошел поближе и обнаружил, что «домом» была драконья черепаха с вытянутой и длинной, как у змеи, головой и толстым панцирем, покрывавшим все ее тело. Даже брюхо ее защищали толстые костяные пластины.

Чтобы перетащить существо с берега, всем жителям деревни пришлось напрячь свои силы, и такой тяжелой была черепаха, что они чуть не надорвались. Пандарены принесли тяжелые молоты, чтобы проломить панцирь, и после каждого взмаха раздавался гулкий звук удара, почти заглушавший урчание животов. Как только панцирь удалось пробить, обнажились мягкие ткани черепахи. Мясом, срезанным с ее костей, можно было накормить всю деревню.

Громкий стук молотов разбудил Сюня, и, когда его земляки наконец вспороли брюхо зверя, он тотчас выбрался наружу. Радости его семьи и всех жителей Цзя Сян не было предела. Черепаха оказалась почти столь же упрямой, как и Сюнь, и ни за что не хотела открыть пасть и дать своей добыче уйти. Затаившись в глотке зверя, Сюнь сидел, задержав дыхание, так долго, что существо просто задохнулось. Но чудище не утонуло, так как в могучих легких Сюня было еще много воздуха.

Сюнь успокоил жителей деревни и сказал, что теперь они могут ловить хоть ледоспинок, хоть огромных чудищ морских. Из мяса черепахи приготовили много еды, и впервые за долгое время все в деревне были сыты.

***

Стоило Куо закончить свой рассказ, как Тарло обратил внимание на равномерный шум дождя, который то затихал, то вновь усиливался. Потоки воды низвергались с небес в волны с монотонным шелестом. А еще он прекрасно понимал, как был напуган: он так крепко вцепился руками в весло, что не смог бы их разжать.

Темный силуэт под водой больше не плавал кругами, а застыл на месте и не двигался, казалось, целую вечность. Тарло подумал, что зверь, вероятно, готовится напасть. Ши Га все время следил за существом, пока Куо рассказывал историю. Дождевая вода стекала по его капюшону, бороде и усам; казалось, что к его подбородку прилеплены два тощих крысиных хвоста.

Затем силуэт внезапно начал отдаляться, становясь все меньше до тех пор, пока Тарло и вовсе не смог его разглядеть. Пандарены не обмолвились и словом, а лишь приготовили весла и через пару минут принялись грести.

Вероятно, это была просто акула. Холод сейчас беспокоил Тарло гораздо сильнее. Во время бури он так замерз, что казалось, будто кости его превратились в ледышки. У него не переставали дрожать руки. Пандарены помогли ему снять промокший плащ, достали еще парочку накидок из железного сундука и налили пива. Может, они скоро пристанут к берегу, и тогда жизни Тарло уже ничего не будет угрожать.

Тем временем лодка пришла в движение, и, как бы странно это ни звучало, Тарло завладело необъяснимое беспричинное любопытство. Этот парнишка Сюнь решил спасти свою деревню, оказался в нужное время в нужном месте, сразился с огромным зубастым чудищем и вернулся домой без единой царапины. Одним махом он решил все проблемы, по воле случая и волн смог вернуться в свою деревню, и потом все у него было хорошо, да? Но ведь так не бывает.

Тарло похлопал Куо по плечу.

— И что, все? Он нашел каких-то огромных тварей, его проглотила черепаха, но он чудом выжил и волшебным образом приплыл обратно домой? И так он спас всю деревню от голода?

— Конечно же, на этом история Сюня не заканчивается, — сказал Куо, покачав головой.

— Ну разумеется! — огрызнулся Тарло. — Насочинять можно чего угодно! Здорово, наверное, когда не приходится себя ограничивать и рассказывать о том, что действительно произошло. На сколько там этот Сюнь задержал дыхание? На два дня?

Тарло ожидал увидеть на лице Куо обиду, но, несмотря на вымокший мех, было заметно, что пандарен улыбается.

— Хорошо, что ты запомнил его имя. Ши Га лучше расскажет остаток истории, так что я дам ему продолжить.

Куо и Мэй Па принялись убирать весла, а Ши Га сел напротив Тарло и уставился прямо на него, в то время как лодка дрейфовала по волнам без всякой видимой цели. Глаза Ши Га сияли; Тарло пришлось поневоле наклониться к нему поближе, чтобы расслышать его хриплый голос.

— Много дней прошло с того дня, когда Сюнь спас свою деревню, а с течением времени приходят и перемены...

***

На протяжении многих лет добывал Сюнь еду для всей деревни. Он потчевал жителей Цзя Сян мясом драконьих черепах, огромных восьмиглазых кальмаров и могучих угрей. Но сытнее прочих ел сам Сюнь, и пил он еще и кровь чудищ. Возмужав, он стал высоким и сильным и вырос настолько, что возвышался надо всеми постройками в деревне. Ноги Сюня были быстры и мощны, так что каждый шаг его был слышен далеко вокруг.

Как и другие пандарены, обитавшие близ океана, где постоянно дули холодные морские ветра, Сюнь отрастил длинную косматую бороду, подобную шкурам диких зверей, в которой застревали крупицы морской соли. Его налитые кровью глаза были постоянно красными, а зрачки сузились, как у рыбы. Другие говорили, что он может видеть под водой на десять сотен локтей.

Когда Сюнь заходил в океан в своей рубахе, сама вода трепетала и пряталась в складках его одежды, и потому он целыми днями не мог высохнуть. Он оставлял сшитые дюжиной деревенских портных огромные рубахи сохнуть на берегу, где о покрытую соляной коркой одежду спотыкались маленькие пандарены. Но хуже всего было то, что Сюнь ворочался во сне и нечаянно распирал своими плечами стены дома. Поэтому пришлось ему ходить без одежды и спать на пристани, чтобы не мешать жителям деревни.

Окрепнув и став взрослым, Сюнь принялся в одиночку охотиться на огромных морских тварей. Множество раз его ранили их острые зубы и когти, и поэтому его грудь и лицо были полностью покрыты узором из побелевших шрамов и рубцов. Однажды его укусила за ухо акула, в пасти которой было столько же зубов, сколько живых существ обитает в Пандарии. Сюню не удалось стряхнуть ее, и он вытащил огромную рыбину из пучины на сушу, где она и задохнулась. Он протащил ее по берегу, оставив огромную борозду, по которой и по сей день течет близ Цзя Сян река. Когда жители деревни пытались отцепить акулу от Сюня, тот потерял кусок уха. Поверхность же оставшейся части ушной раковины напоминала дубленую кожу, и члены семьи Сюня подарили ему большую серьгу размером с детский пояс.

Жители деревни совсем перестали ловить рыбу, потому что в этом просто не было нужды.

А Сюнь и рад был сам обеспечивать земляков. Но с годами в его сердце закралась тревога. В водах близ Цзя Сян рыбы не прибавлялось, и с самого детства он не видел больше пары рыбешек зараз. А аппетиты жителей деревни, испробовавших мясо огромных зверей, которых ловил Сюнь, продолжали расти, однако равных Сюню пандаренов было не сыскать. Никто не мог охотиться так же, как он. Сюнь переживал, что после его смерти жители не смогут справиться с морскими тварями и им придется покинуть насиженные места или умереть от голода.

Мудрый пандарен попытался бы увести своих земляков в другие места. Без сомнения, такой герой, как Сюнь, совершивший столько подвигов, мог бы стать великим охотником или устроил бы безбедное существование для своих друзей и семьи в большом городе.

Но Сюнь не был одарен мудростью. Он был упрям и любил свой дом, а потому вознамерился навечно обеспечить всю деревню Цзя Сян пропитанием.

По вечерам, отдыхая на пристани, он слушал разговоры старых рыбаков, которые щеголяли своими сединами еще тогда, когда он был ребенком. Одну историю они повторяли так часто, что она прочно отпечаталась в уме Сюня. Это было сказание о чудище без имени, огромном, как сам океан. И был тот зверь тысячу футов в ширину: больше любого создания, когда-либо жившего на земле.

Когда Сюнь впервые услыхал эту историю, чудище описывали, как огромную акулу с множеством рядов острых зубов в пасти. Потом уже говорили о полупрозрачной зеленоватой медузе, тело которой было покрыто жалами.

Но Сюню эти расхождения не показались признаком вымысла. Он решил, что независимо от того, какое из описаний было истинным, зверь достаточно велик, чтобы накормить всех. К тому же, в деревне было достаточно соли и древесины для копчения, чтобы сохранить мясо надолго. Плавники и щупальца пошли бы на суп, а мясо из брюха можно было бы пустить на котлеты или завялить его на черный день. Это мясо можно было бы нарубить, зажарить, поперчить, нафаршировать, замариновать, сдобрить специями, превратить в филе, запечь или сделать из него шашлык. Этой еды хватило бы на месяцы, годы, десятилетия!

Еще одной деталью, объединявшей все истории о колоссальном морском чудище, было то, что оно обитало в самой глубине океана, куда не заплывал ни один пандарен. Сюнь часами тренировался, загоняя в свои легкие воздух. Он сидел на самом высоком холме близ своей деревни и хватал ртом порывистый ветер. Он привязал к своим ногам бочки с тяжелым грузом, чтобы опуститься на самое дно океана. Когда он вышел в море, каждый его шаг вызывал сильные волны, поднимавшие песок, который собирался потом в отмели. Стая чаек, угнездившихся в его бороде, взметнулась к небу подобно белой стреле. Для жителей деревни это зрелище было не в новинку, и они махали чайкам, как если бы приветствовали самого Сюня.

***

Лодка вновь легла в дрейф, и, сам того не замечая, Тарло закинул в воду удочку и призадумался. Мэй Па и Куо последовали его примеру, несколько раз забросив поплавки, пока они не оказались так далеко от лодки, как пандаренам того хотелось. А затем они уселись и застыли совершенно неподвижно, и капли дождя падали и скатывались по их меху.

Когда Тарло только записался в армию, он тоже был молод и глуп. Он был уверен, что служба в войсках Альянса может привести к чему-то помимо очередного сражения и похожих друг на друга безжизненных тел, распластанных на земле. Но, когда ты молод и глуп, в этом всем и правда есть некоторый смысл. Всегда появлялся новый противник или новые богатства, которые невозможно было поделить. Поколения сменяли друг друга, а война все продолжалась, и за очередными смертями следовали все новые. Вот так-то.

Так почему же он не бросил службу и не вернулся домой?

Тарло сбился с мысли. Как ни странно, ему показалось, что леска натянулась. Может, это случилось потому, что его руки дрожали от холода... Но вот он снова ощутил, как леску потянули. Он схватился за удочку обеими руками, и Ши Га, увидев это, сразу же прервал свой рассказ и принялся наблюдать за тем, как Тарло тянет рыбу.

— Аккуратнее...

Со всей осторожностью Тарло плавно поднялся на ноги. Он покрепче ухватился за удочку, как если бы держал в руках копье. Леска напряглась еще раз и еще, и Тарло резко дернул удочку вверх...

Крючок стремительно вылетел из воды и ударился в плечо Тарло, а влажная леска обвилась вокруг его уха.

Треклятая рыбина ушла вместе с наживкой. Может, их там было две, и они разорвали приманку пополам? Тарло был так зол, что чуть было не бросился в воду в погоне за добычей, но тут он увидел покрытое мехом почти непроницаемое лицо Ши Га. Ему показалось или пандарен и правда ухмыльнулся?

— Ладно, что там было дальше? — угрюмо спросил Тарло.

Сюнь нырнул в волны. Он опускался так долго, что потерял счет времени, и оказался на глубине в тысячу раз больше его собственного роста. Вода становилась все холоднее, рыбы было почти не видно, а окружавшие его воды стали темными как ночь.

Он и раньше плавал под толщей океанской воды, но никогда не опускался так глубоко, что не чувствовал никаких течений. Подводные скалы окружили его, подобно большому ущелью. Хотя его слуховые каналы заполнила вода, на барабанные перепонки как будто что-то давило изнутри. Вскоре перепонки лопнули, и из ушей Сюня хлынула кровь. Соленая вода жгла раны, но он не собирался возвращаться на поверхность.

Сюнь опускался во тьму до тех пор, пока не заболели глаза. На такую глубину не проникал ни единый луч солнечного света, и Сюнь не мог видеть дальше собственных лап. Он не мог разглядеть гигантских существ, огромных как киты, проплывавших мимо него во тьме, а когда он ненароком касался их покрытых чешуей тел, они даже не замечали его. Вот какие они были огромные.

Сюнь продолжал опускаться, пока не заснул, а проснувшись через несколько часов, обнаружил, что еще не достиг дна. Вода становилась чуть теплее, как будто ее что-то подогревало снизу. Он устремился ко дну и коснулся лапами иссиня-черного грунта. Прямо перед ним раскинулась огромная впадина, рассекавшая каменистое морское дно. Сюнь сбросил балласт и поплыл внутрь впадины. Он был уверен, что приближается к самому центру Азерота.

Оказавшись во впадине, он почувствовал, что плывет против течения, и, хотя слух его был поврежден, он все же ощущал эхо от своих движений. Он понимал, что эта впадина сама была, как большое море, ведь ее края находились так далеко, что проплыть от одного до другого можно было не меньше, чем за час.

Он присел на дно и позволил глазам привыкнуть к темноте пучины. Вскоре он смог разглядеть нечеткие очертания, расплывающиеся контуры и зиявшую впереди пещеру. По дну к ней тянулись гребни подводных холмов, и Сюнь был уверен, что именно в этой пещере обитает безымянное морское чудище, ведь не было во всем океане более глубокой бездны.

Но небольшая гора, возвышающаяся над пещерой, показалась ему странной. Цветом она напоминала желтовато-белесую кожу земляного червяка и отличалась от прочих подводных скал коричневато-синего оттенка. Даже в кромешной тьме Сюнь мог отчетливо различить ее, и это его озадачило.

А затем на горе внезапно проступили жабры, а с ее поверхности начали осыпаться груды камней. Тогда-то Сюнь и понял, что это — живое существо.

Оно было больше, чем вся деревня Сюня, а тепла его тела хватало, чтобы нагреть воду во впадине на самом дне океана. Оно зашевелилось, пробужденное появлением Сюня, и тот увидел сотни щупалец, покоившихся под телом твари, похожих на корни огромного дерева. Из них торчали во все стороны толстые шипастые жала размером со взрослого пандарена.

Пасть твари напоминала коралловый риф или атолл, а между его зубами сновали акулы, питавшиеся остатками добычи чудища. Они были такими большими, что запросто могли опрокинуть целую лодку, просто задев ее плавниками. Гладкая шкура зверя была усеяна иглами, колышущимися в темных водах. Существо один за другим стряхивало с себя слои грунта, образовавшиеся за долгие века и похоронившие под собой разлагающиеся останки былой добычи; вокруг распространился тошнотворный запах. А Сюнь впервые в жизни ощутил усталость.

Его большие, некогда зоркие глаза и чуткие уши не могли помочь ему во тьме. Его нечесаная борода заколыхалась, и Сюнь ощутил, насколько старым он стал. Он уже несколько дней не дышал полной грудью, не чувствовал прохладного ветра. В сравнении с чудищем Сюнь не казался маленьким, он был просто крошечным, как ребенок, встретивший гиганта.

Сюнь ударил одним кулаком по зубу огромной твари, и по тому пробежала трещина. Еще один удар пронзил воду, зуб раскололся, и его кусочки разлетелись по пасти, вонзаясь в плоть, подобно множеству маленьких гарпунов. Не менее четырех акул, питавшихся остатками добычи безымянной твари, подхватило мощным течением и с шумом засосало прямо в глотку существа, словно в гигантский водоворот.

Сюнь опустил голову и продолжил наносить удары. С душераздирающим треском, глухое эхо которых достигло даже его ушей, еще шесть зубов, кружась, вылетели из пасти твари. Они взметнулись вверх, всплывая к поверхности и пронзая на своем пути водоросли, китов и рыб. Когда же жуткие зубы наконец поднялись на поверхность океана, они были сплошь покрыты морскими растениями и животными и походили на гигантские шампуры.

Чудище попыталось сомкнуть свою пасть, но Сюнь уперся ногами в податливые и мягкие десны твари, а руками подпер небо существа, чтобы не дать ему проглотить себя. Его запястья чудовищно выгнулись, руки отчаянно дрожали, а кости почти рассыпались в труху, но Сюню удалось удержать челюсти твари. Чудище не собиралось сбавлять натиск и протянуло щупальца, растущие снизу брюха, к своим зубам, чтобы обхватить руки, ноги и горло Сюня. Жала на щупальцах не переставали колоть его прямо в живот.

Раны были ужасны, и мех Сюня весь покрылся кровью, но яд жал был много страшнее. Сюнь чувствовал, как его кровь вскипает в жилах. Он не мог закрыться от ударов руками, так как боялся, что чудище захлопнет свою пасть, и поэтому он укусил одно из щупалец и продолжал впиваться в него зубами, пока оно не ослабило хватку. Он со всей силы ухватился за него пальцами, и раненое щупальце вытянуло его из пасти монстра.

Акулы, обитавшие в пасти твари, вцепились в руки и ноги Сюня, но укусы отчасти позволили ему очистить яд от крови. Сюнь использовал акул как щиты, чтобы не дать жалам щупалец поразить свои глаза. Тем временем он уже проплыл мимо пасти и принялся молотить чудовище по голове. Тварь ощетинилась шипами, подобно иглобрюху, и они рассекали плоть Сюня каждый раз, как тот наносил удар. Но это его не остановило. Его удары были, как раскаты грома над равниной, гремевшие в самом сердце моря. Иглы осыпались с тела твари, а от ударов Сюня на плоти ее оставались вмятины, но чудище по-прежнему не издавало ни звука, словно какой-нибудь кальмар.

Несколько дней боролись они без устали. Сюнь бил по голове и брюху твари, а затем отплывал, чтобы не попасться в щупальца, а чудовище сломало ему еще несколько костей и не раз пыталось затащить в пасть. Настолько лютым был их бой, что близ Цзя Сян поднялись небывало высокие волны, и жители деревни всерьез перепугались. Пристань пошатнулась, и ее смыло в океан, а жителям пришлось покинуть свои дома.

В конце концов, силы начали покидать Сюня. Яд поразил его сердце, и наносить удары становилось все труднее. Его туловище и ноги оплетали и сдавливали десять щупалец. Сюнь понимал, что ему не хватит сил отбиться от них.

Прежде чем щупальца ухватили Сюня за руки, он сам вонзил пальцы в два извивающихся щупальца, встал ногами на морское дно и попытался отбросить чудище. От чрезмерной натуги Сюнь ощутил, как что-то внутри него надорвалось, словно лист бумаги.

Сюнь метнул гигантское, высотой во много лье, тело чудища сквозь воду, удерживая его за щупальца, будто воздушного змея. Он изо всех сил потянул тварь на себя и обрушил огромную тушу на грунт с непередаваемым грохотом, который сам он, впрочем, расслышать не мог. Темно-серый грунт и песок взметнулись вверх на много километров вокруг.

Не теряя времени даром, Сюнь дважды обернул щупальца вокруг своих рук и попытался вновь откинуть чудище. Один раз он уже смог его поднять, и теперь оставалось лишь вытащить его на поверхность. Он потянул, надеясь, что сейчас туша двинется.

Но надежды его не оправдались.

Взор Сюня помутился, он еле мог двигаться, а легким отчаянно не хватало воздуха. Он решил немного передохнуть и попытаться снова. Едва ощущая отдававшийся в висках стук сердца, он забрался в пещеру, которую накрыло сверху тело чудища.

Там, во тьме, мимо его головы проплыла стайка крохотных рыбок. Они шевелили маленькими тонкими плавниками, а чешуя их была бледно-золотистой.

Несмотря на то, что он был почти при смерти, Сюнь преисполнился жалости к золотистым рыбкам... и тому созданию, что придавило собой вход в пещеру. Огромный зверь сожрал почти всю мелкую рыбу в окрестных водах, а ту, что оставалась, согнал в одно место, чтобы было чем питаться в будущем. На родину Сюня голод пришел потому, что другому живому существу тоже хотелось есть.

Сюнь с трудом мог вспомнить что-либо о своем прошлом, но главную цель он из виду не упускал. Ему нужно было отдохнуть, а затем снова попытаться вытащить тушу на берег. Он лег на морское дно, а вокруг него закружились маленькие цветные рыбки. Сюнь совсем легонько выдохнул, и из его рта вырвались на свободу тысячи маленьких пузырьков.

Сюнь не знал, удалось ли ему достичь самого глубокого места во всем океане. Он начал сомневаться в истинности легенд. И вот, прямо в то время, когда он раздумывал надо всем этим, дух начал покидать его тело. Прежде чем его глаза наконец закрылись, он заметил, как рыбки поплыли наружу из пещеры, прямиком к открытым морским просторам.

***

Ши Га поднялся на ноги, и Тарло решил, что история подошла к концу. Однако пандарен продолжил свой рассказ.

— Пока Сюнь боролся с чудищем, жители деревни видели только огромные волны на поверхности моря. Но ловля рыбы не сводится к тому лишь, что происходит над водой, ведь важно и то, что творится в глубине, что видит рыба. Это настоящая борьба, вопрос жизни и смерти, даже если со стороны так не кажется.

Тарло кивнул.

— А что случилось с теми рыбешками из пещеры?

— Хотя Сюню то было неведомо, — хрипло продолжил Ши Га, — те рыбки оказались предками нынешних золотистых карпов. Они переселились в менее опасные воды, и число их сильно выросло с тех пор. Сейчас золотистые карпы встречаются в этих водах чаще всего. Ими питается стар и млад, и насыщают они всех от мала до велика.

Тарло взглянул на ведро с уловом, стоявшее на палубе, в котором плескались две золотистые рыбки. Что ж, хорошо. Тарло понял мысль пандарена — по крайней мере, он догадывался об истинном значении истории. Сюнь случайно спас свою деревню, найдя новый источник пропитания. Неплохая сказочка, хоть и не без дыр в сюжете.

— Если Сюнь погиб в той пещере, откуда вам все это знать? — спросил Тарло совсем негромко, и его было почти не расслышать из-за шума дождя. 
Ему было неловко задавать этот вопрос, ведь история явно очень нравилась пандаренам. Вероятно, Сюнь был чьим-нибудь там прапрадедом, который в свое время играл важную роль в жизни деревни.

Ши Га хмыкнул, будто впервые сам задался этим вопросом. Два других пандарена молчали, продолжая опускать в воду свои весла. Ши Га тоже налег на весло, а дождь все так же продолжал падать.

Они гребли так несколько часов. Солнце и не думало показываться на небе, и Тарло вовсе не казалось, что они приближаются к берегу. Трое пандаренов теперь гребли синхронно. Они держали курс прямо, но затем, шумно втянув носом воздух, Ши Га поднял весло из воды. Два других пандарена поступили так же. Волны продолжали покачивать лодку.

— Ах... — только и промолвил он, еще раз глубоко вздохнув.

— Приплыли.

***

Тарло жутко продрог, но он сразу же забыл о холоде, как только поднялись огромные волны, буквально рассекающие океан. Мэй Па устремилась к железному ящику, который уже находился в центре одной из луж, образовавшихся в лодке.

Казалось невероятным, что вытащенный ею предмет вообще мог уместиться в ящике. Это было что-то вроде ржавой цепи с крюком на конце: с помощью похожих штук пришвартовывали корабли в гавани. К цепи были прикреплены огромные сети, похожие на гигантские лепестки неведомого цветка.

Мэй Па стояла на краю их крохотной лодки, грациозно возвышаясь над ней. Казалось, что она в любой момент может свалиться за борт. Несмотря на вес женщины, лодка ничуточки не накренилась. Мэй Па размахивала цепью над головой, собираясь закинуть крюк в воду, и Тарло невольно пригнулся, когда цепь оглушительно плюхнулась в воду, взметнув в воздух тучу брызг. Металлические кольца, сплетенные воедино, устремились через плечо Мэй Па прямо ко дну океана.

У Тарло раскалывалась голова.

Мэй Па сосредоточила все внимание на своей задаче; несколько минут она пристально следила за волнами. В какой-то миг ее мышцы напряглись, и Тарло был уверен, что она сорвется в океан, но вместо этого Мэй Па начала вытягивать цепь из океана, а затем втащила первую из прикрепленных сетей в лодку. В сетке было полным-полно рыбы золотого, зеленого и белого оттенков. Куо и Ши Га начали вытаскивать улов, вдохновенно разбрасывая рыбу по всей лодке.

Тарло неуклюже взмахнул своей маленькой удочкой и забросил леску в воду.

Пандарены продолжали поднимать из воды свой улов, и Тарло смотрел, как кружки, котелки, сети и ведра из-под наживки до отказа заполнялись новыми дергающимися рыбками. Даже вода, набравшаяся в лодку, кишела рыбой. На борту уже почти не оставалось места под улов, а пандарены все продолжали вытягивать рыбу из воды. Им попалась коричневая рыба с плоской головой, увенчанной щупальцем, угольно-черная рыба, над которой поднимался пар, как над раскаленным куском вулканической породы, и даже маленькая синяя рыбка, покрытая тонкой... ледяной коркой.

— А эти... — начала Мэй Па, но сделала паузу, чтобы перехватить цепь, — очень вкусные.

На палубе оказалось еще несколько сетей, полных рыбы, и тут Мэй Па начала потихоньку выпускать цепь. Куо и Ши Га пришли ей на помощь, и все трое включились в общий рабочий ритм, то и дело бросая обрывочные фразы. С громкими возгласами они принялись вытягивать тяжелую цепь из воды.

Тарло валился с ног, но при этом он понимал, что бездействие в обстановке всеобщей оживленности — лучший способ попасть в неприятности или быть убитым, а иногда может случиться и то, и другое сразу. Он уже решил прийти к ним на помощь и...

Тут его леска дернулась.

Уж эту рыбешку Тарло ни за что не упустит! Он потряс головой, чтобы развеять ступор удивления, и напряг руки. Ветер охлаждал его лицо и шею и сдувал внезапно образовавшуюся испарину.

Существо, проглотившее приманку, потянуло леску влево, и Тарло внезапно чуть не выпустил удочку из рук. У него болела спина, но он напряг бицепсы и поднялся на ноги, и в это время леска снова пришла в движение, вероятно, направляемая тем созданием, что пряталось в воде. Тарло потянул удочку в противоположную сторону: только так он ухитрялся удерживать ее в нужном положении.

Тарло было не впервой меряться силой. Он ходил в рукопашную на массивных тауренов в тяжелых доспехах, умудрялся вырывать у них из пальцев дубины и мечи и не давал им схватить себя за горло толстыми, как колонны, руками. Но сейчас... на сей раз все было по-другому. Создавалось впечатление, что существо, которое он пытался вытянуть из морской пучины, погружено в густой сироп, обвешано грузами, и притом изо всех сил старается перетянуть на себя тоненькую леску, привязанную к хлипкой удочке. Тарло снова принялся тянуть добычу к поверхности, но даже удерживать ее было очень сложно, не говоря о том, чтобы подтащить поближе к лодке.

От напряжения он раскраснелся и начал дышать часто и прерывисто. Маленькая удочка так и вырывалась из его рук, царапала ладони, и руки от нее ныли так, будто Тарло пытался прорубить проход в каменной крепостной стене своим мечом. Позади него раздался звонкий всплеск, но, хотя Тарло и вздрогнул от неожиданности, обернуться он не решился.

Удочку потянуло вниз, и с каждой секундой она изгибалась все круче. Тарло отступил назад, сделал глубокий вдох и приподнялся на цыпочках, чтобы получить хоть какое-то преимущество. Натяжение лески было столь велико, что он смог на мгновение увидеть распушившиеся во все стороны волокна. Он знал, что кому-то из них придется сдаться.

Вот только он не думал, что первой силы покинут рыбу. Совершенно внезапно он ощутил, что борьба прекратилась, и резко вытащил отливающую золотом рыбу из воды.

Она оказалась гораздо мельче, чем следовало. Уж хлопот-то она ему доставила несоразмерно своей величине.

Ее было не отличить от десятков других золотистых карпов, плескавшихся подле лодки. Тарло взял рыбу в руки, чтобы помешать ей вырваться. Удержать ее было вовсе не трудно.

Все три пандарена взялись за цепь и отработанными движениями принялись складывать ее в большущий ящик со снастями, но застыли на месте, увидев, как Тарло победоносно воздел над головой тушку пойманной рыбы.

Они наблюдали за тем, как он достает крючок из губастого рта рыбы. Он бросил ее в ведро с водой, стоявшее на корме в уголке, и присел, прислонившись к борту.

Одну уже поймал.

***

Пока пандарены раскидывали по ведрам свой улов, дождь наконец начал ослабевать и превратился в легкую морось. Капли были совсем мелкими, и Тарло больше не нужно было щуриться — он мог просто смахнуть влагу с глаз. Он уселся рядом с Ши Га.

Он все собирался спросить, не пора ли им уже возвращаться к берегу.

Но вслух он произнес нечто другое.

— Мне кажется, я понял, почему вы рассказали мне эту историю.

Ши Га вопросительно хмыкнул, приподняв бровь.

— Это чтобы я вас не считал за сумасшедших. А еще такие сказки вдохновляют, правильно я говорю?

— Мы рассказали тебе о Сюне потому, — с улыбкой ответил Ши Га, — что это просто хорошая история. Но делиться историями можно и не только поэтому.

— Так вы поэтому выходите в море? Чтобы ловить рыбу и травить байки?

— Мы продолжаем дело Сюня. Это не просто вопрос пропитания или выживания. Мы хотим оставить свое собственное наследие, рассказать... свои истории. А ты разве прибыл сюда по другой причине?

Тарло призадумался. Что именно он ожидал, отправляясь в Пандарию? Одинокую смерть вдали от дома? Прекращение бесконечных войн? Он точно не предполагал, что придется ловить здесь рыбу. Точнее, заниматься рыбной ловлей во время бушующего шторма. Чего только в жизни не случается...

И тут он взял весло и присоединился к пандаренам; дальше они гребли все вчетвером.