В поисках Пандарии — часть I
Сара Пайн

— И как только вагонетка начала подниматься по склону, на меня прыгнул злобный зеленый гоблин! — Ли Ли Буйный Портер скрючила пальцы на уровне лица, что есть сил пытаясь изобразить рычащего гоблина. Она наклонилась к молодым пандаренам, расположившимся на склоне холма, чтобы привлечь их внимание.

Одна из девочек перевернулась на спину, громко похрапывая. Из уголка ее рта капнула слюна, смочив белый мех на щеке. Юный пандарен слегка приподнял голову – его глаза в обрамлении черных колец едва показались из-за страниц книги – и снова погрузился в чтение. Кто-то демонстративно зевнул. Все остальные, кто сидел достаточно близко к Ли Ли и хорошо ее слышал, всем своим видом выражали скуку. Даже Шисай, родной брат Ли Ли, намеренно не обращал внимания на сестру, срывая травинки и связывая их в узлы.

— Но я так толкнула этого гоблина в грудь, что он вылетел из вагонетки, да прямо в стену. И взорвался! Ба-бах!

Кто-то кашлянул.

— Ну хорошо, зелье его взорвалось, — поправилась Ли Ли, повысив голос. — Но ведь здорово же было!

— Мы знаем, Ли Ли, знаем, — ответил один из детей, с рассеянным видом рисуя пальцем закорючки на земле. — Слышали это уже миллион раз.

— Чэнь, может, ты нам расскажешь историю? — с надеждой спросил другой малыш.

— Хм… — Чэнь, сидевший под ветвями огромной магнолии и расставлявший на одеяле керамические кружки, посмотрел вверх. Солнечный свет, пробиваясь сквозь ветви, золотил мех отдыхающих пандаренов. В этот прекрасный, теплый денек почти все решили провести время на верхнем склоне могучего панциря Шэнь-Цзынь Су, купаясь в лучах солнца.

— Расскажи, как ты перепил четырех дворфов на Заоблачном пике!

— Эй, ну я же рассказываю! — раздраженно прервала маленького пандарена Ли Ли. — В Стальгорне я встречалась с королем Магни, и...

Малыш закатил глаза. — Ли Ли, да сколько же можно про короля Магни! Пусть расскажет Чэнь!

Ли Ли злобно фыркнула и открыла, было, рот, чтобы возразить…

— Ну-ну, что вы, у Ли Ли полно хороших историй, — успокоил всех Чэнь. — Только ты в одном ошибся, юный пандован, — он заговорщицки подмигнул. — Дворфов было не четверо, а пятеро. – Все дети одобрительно рассмеялись, а Ли Ли сердито нахмурилась. Чэнь сделал вид, что не заметил ее реакции.

— И кстати о выпивке, вы заставили меня полностью позабыть о манерах. Мне крайне неловко за это не самое лучшее пиво, — извинился он перед взрослыми пандаренами, наполняя кружки. — Увы, на Великой Черепахе растет не все для должного хмелеварения.

— Я не сомневаюсь, Чэнь, что пиво все равно превосходное, — ответила ему одна из старейшин, грациозно принимая свою кружку. — Как же чудесно, что вернулся наш первейший хмелевар! Нам так тебя не хватало.

— Премного благодарю, — ухмыльнулся Чэнь.

— Ну же, Чэнь, расскажи нам интересную историю! — закричал один из детей.

— Минуточку. Позвольте мне сначала угостить ваших родителей. Потом я вам, дети, заварю чай, и мы поболтаем.

— А меня как-то чуть не съел огр, — заметила Ли Ли. — Было очень страшно!

— Мы знаем, Ли Ли! Может, помолчишь уже? — запротестовал другой малыш. — Вот у Чэня полно историй, которых мы еще не слышали.

Ли Ли потащилась дальше, вымещая свое раздражение на камешках, которые она пинала вниз по дороге, а затем бежала вслед за ними. С тех пор, как она вернулась домой после путешествий с Силачом Бо, жизнь ее становилась все более скучной. Чонь По, отец Ли Ли, воспринял ее возвращение с облечением и яростью одновременно, и подробный рассказ Чэня о судьбе Бо лишь усиливал эти эмоциональные перепады.

— Ну и ладно! — всплеснула руками Ли Ли. — Ну и доставайте моего дядю. – Она выжидающе посмотрела туда, где был Чэнь, надеясь, что он уступит ей роль рассказчицы, но тот ушел на другую сторону холма, увлекшись беседой. Тогда она сменила тактику. — Или, может, вы мне расскажете свои истории, а я послушаю. Ну, о том, например, как вы рвали цветы на холме или прогуливали каллиграфию. Я не могу вообразить ничего более захватывающего!

Несколько детей сердито запротестовали, приготовившись к жаркому спору.

— Эй, малыши! — вовремя вмешался Чэнь. — Кому чаю?

В ответ раздался хор сплошных «Мне! Мне!», и Ли Ли опять ощутила себя забытой — предложение Чэня лишило ее всеобщего внимания. Воспользовавшись ситуацией, она ушла с холма. Отойдя подальше от отдыхающих, Ли Ли выдохнула и подняла глаза на небо. По нему лениво плыли пышные белые облака, то заслоняя солнце, то открывая его снова, чтобы затопить все вокруг ярким светом.

Ли Ли потащилась дальше, вымещая свое раздражение на камешках, которые она пинала вниз по дороге, а затем бежала вслед за ними. С тех пор, как она вернулась домой после путешествий с Силачом Бо, жизнь ее становилась все более скучной. Чонь По, отец Ли Ли, воспринял ее возвращение с облечением и яростью одновременно, и подробный рассказ Чэня о судьбе Бо лишь усиливал эти эмоциональные перепады.

При мысли о Бо у Ли Ли неизменно начинало щемить сердце. Чэнь много раз уверял ее, что она не виновата в смерти Бо, и разумом Ли Ли это вполне понимала. Но тихий, жестокий голос подсознания не давал ей забыть, что, не реши она покинуть Шэнь-Цзынь Су, Великую Черепаху, Бо, скорее всего, был бы жив.

***

Ли Ли вернулась мыслями к настоящему, гоня от себя чувство вины, и поняла, что, сама того не заметив, идет к Великой библиотеке. При взгляде на изящный храм, в котором располагалось это хранилище мудрости, ей стало легче. В библиотеке она всегда могла укрыться от всех и забыться за страницами книг или писем — именно это ей сейчас и было нужно. Ли Ли поспешила войти в распахнутые двери.

В библиотеке ее окутал и успокоил знакомый запах чернил и пергамента. Ли Ли взяла с полок толстый атлас, стопку потрепанных, зачитанных писем и плюхнулась в мягкое кресло. Разложив свитки на читальном столике, она открыла на коленях книгу наугад.

Всю страницу занимала карта Болота Печали, элегантно выполненная зелеными и коричневыми чернилами. Карта была старинной, Ли Ли знала ее практически наизусть и скопировала большую ее часть, как и многие другие карты, в свой личный дневник. Она внимательно перелистывала страницы, наклонившись над столиком, пока не нашла то, что искала.

В письме Чэня подробно описывались его похождения по местности, известной ранее как южная часть Болота Печали. Теперь ее называли Выжженными землями. Недавно из разлома между мирами просочилась злая магия и уничтожила буйную поросль, оставив после себя лишь красную пустошь. В записях объяснялось, что разлом открыл невероятно могущественный маг по имени Медив, которому помогали орки из другого мира. Больше в письме на этот счет ничего не было, и другие упоминания о Выжженных землях и о Медиве в библиотеке отсутствовали. Должно быть, он родился уже тогда, когда соплеменники Ли Ли с Шэнь-Цзынь Су давно оставили свои дерзкие походы, которыми славились прежде. Ли Ли попыталась представить, как могла бы выглядеть современная карта Болота. Записям Чэня было уже несколько лет, а его возвращение значило, что новых сведений о внешнем мире ждать не придется.

Ли Ли равнодушно пролистала записи еще раз, но они ее больше не привлекали. Что записано — то не меняется, и чернила, которыми описал свои приключения Чэнь, уже понемногу выцветают. Ли Ли же знала, что там, за пределами Скитающегося острова, на котором все они ведут свою замкнутую жизнь, мир меняется без них.

Она нахмурилась, запихивая свитки обратно на полки. У нее было такое чувство, будто она изголодалась, ее привели на большой пир, но дали попробовать лишь маленький кусочек одного из блюд. Мир гораздо больше и красивее, чем это могут выразить слова или карты; она же видела лишь самый его краешек. На Шэнь-Цзынь Су ей больше нечего было делать.

***

— Сегодня у нас пир горой! Шпинат, куриный суп с морковью, рыба на пару с пряностями, ну и рис, конечно, — торжественно провозгласил, накрывая на стол, Чонь По, обращаясь к Ли Ли, Шисаю и Чэню. — Обязательно скажите, как вам суп. Это новый рецепт.

— Звучит аппетитно, По, — ответил Чэнь. — Спасибо, что пригласил.

Чонь По гордо улыбнулся, глядя на свои яства, и уселся за стол. — Всем ли вам понравился сегодняшний денек? — спросил он. — Погода великолепная. Жаль, я не мог прийти на пикник.

— Мы знаем, папа, ты был занят, — ответил ему Шисай, накладывая себе рыбу. — Но было, кстати, очень весело!

— Ничего особенного, — пожала плечами Ли Ли.

Шисай закатил глаза. — Ты просто сердишься, что никто не хотел слушать твои истории, — поддразнил он сестру. — У Чэня истории все равно лучше, правда, дядя Чэнь?

— М-м... — неразборчиво промычал Чэнь, поглощая суп. Ли Ли быстро взглянула на брата, яростно запихивая в рот рис.

— Дядя Чэнь рассказывал нам, как он чуть не убил Рексара, великого повелителя зверей! — продолжал Шисай, не обращая внимания на то, как неловко чувствовали себя и Чэнь, и Ли Ли.

— Что? — брови Чонь По изогнулись так высоко, что почти достали до прически. — Чэнь, детям вовсе незачем слушать такие страшные истории.

— Ну, По, там все было немного не так, — почесал затылок Чэнь. — Все было наоборот, в том-то и дело. Рексар попробовал мое пиво, и оно оказалось таким крепким, что он обвинил меня в том, что я пытался его убить! — он неловко рассмеялся. — Понимаешь? Это же, э-э-э, забавно...

Чонь По сохранял непроницаемый вид.

Все было наоборот, в том-то и дело. Рексар попробовал мое пиво, и оно оказалось таким крепким, что он обвинил меня в том, что я пытался его убить! — он неловко рассмеялся. — Понимаешь? Это же, э-э-э, забавно...

— Но ведь там не так все закончилось! — настаивал Шисай. — Вы ведь вдвоем отправились на Терамор, чтобы сразиться с адмиралом Праудмуром, и...

— Довольно! — прервал сына Чонь По. Он с хмурым видом повернулся к брату. — Подумай, какой пример ты подаешь детям, Чэнь! Посмотри, что стало с Ли Ли — а ведь ей всего-то писем хватило!

— Ничего со мной не стало, папа, — пробормотала Ли Ли. — Я, между прочим, здесь. И я тебя слышу.

— У таких разговоров, Чэнь, очень серьезные последствия.

— Эй, да посмотри же на меня! А, ну да, не получится — я же Ли Ли Буйный Портер, волшебный пандарен-невидимка!

— Сама бы Ли Ли ни за что до такой глупости не додумалась, — продолжал Чонь По. — Только...

— Глупости? О чем ты говоришь? Это не глупость! Там, за морем, лежит целый огромный мир, а на этом плавучем острове каждый вонючий пандарен только и знает, как прятать свою массивную голову в панцирь, словно Шэнь-Цзынь Су при сильном шторме!

— У панаэнов нэт панфиэй, Ли Ли — пробурчалпробубнил Шисай с набитым ртом.

— Это метафора, болван.

— Шисай, не говори с набитым ртом! Ли Ли, не обзывай брата!

Ли Ли посмотрела сначала на отца, потом на брата. — Неужели вам ни капельки не интересно? Кто живет в других странах? Что там за города и земли?

— Не так уж и интересно, если при этом тебя едва не съедает огр, как ты рассказывала, Ли Ли. — шумно отхлебнул Шисай. — Конечно, дядя Чэнь потом рассказывает интересные истории, но все-таки...

— Превосходная рыба, честное слово, По. Спасибо большое за ужин! — поспешил громко сказать Чэнь.

— Чуть не съел огр? — Чонь По вскочил со стула. — Ты что, специально все придумываешь, чтобы брата напугать? Он наклонился, опершись на руки, и внимательно посмотрел на дочь.

— Нет! — негодующе закричала Ли Ли. — Ничего я не придумываю! Ну, то есть... огр держал меня в плену, я ведь тебе говорила. Может, конечно, «чуть не съел»… «Съел» — это громко сказано...

— Хватит! — прорычал Чонь По. — Ты сама-то себя послушай! То ты говоришь, что с тобой «ничего не стало», а то вдруг вспоминаешь, как бы между прочим, что тебя держал в плену огр! И ты еще продолжаешь поэтизировать этот прекрасный мир за морями? Неужели смерть Бо ничему тебя не научила?

Все замерли, даже Шисай. Ли Ли опустила голову и смотрела в тарелку, тайком поглядывая на остальных. Копье вины снова пронзило насквозь ее сердце.

— Она в этом не виновата, По, — мягко заметил Чэнь.

— Да, — согласился Чонь По, не отрывая взгляда от Ли Ли, — но если бы она не сбегала из дома, ничего бы не случилось.

В уголках глаз у Ли Ли появились слезы. Сколько же раз она говорила себе то же самое? Ли Ли стиснула зубы, подавляя злость. «Я не заплачу. Я не заплачу. Я не...»

— Чонь По, разве это не ты послал Бо за Ли Ли?

— Что ты хочешь этим сказать, Чэнь?

— Чуть не съел огр? — Чонь По вскочил со стула. — Ты что, специально все придумываешь, чтобы брата напугать? Он наклонился, опершись на руки, и внимательно посмотрел на дочь.

Чэнь вздохнул.

— Только то, что гадать — если бы да кабы — бессмысленно. Ли Ли не могла предвидеть случившееся, как и ты.

— Как и я? — Чонь По в гневе повернулся к брату. — Разве здесь, на Шэнь-Цзынь Су, с нами хоть что-то подобное случалось? Наш дом — безопаснейшее...

— Случалось, — твердо перебил его Чэнь. — С Сю Ли.

При упоминании матери Ли Ли и Шисая атмосфера за столом накалилась еще сильнее. Чонь По опустил голову, едва не дрожа от ярости.

— А еще, — непреклонно продолжал Чэнь, — уже давно никто не видел Ваньйо. Он, вероятно, тоже погиб.

— Что… — прорычал Чонь По, поднимая голову, чтобы взглянуть в глаза Чэню, — Что ты хочешь этим сказать?

— Рыбаки выходят в море. И не все из них возвращаются. Так было с Ваньйо, было... было с твоей женой и с другими нашими собратьями, По. Риск есть всегда, где бы мы ни находились. С этим ты ничего не поделаешь.

В полной тишине, Чонь По медленно опустился на стул. Было заметно, что его обуревает гнев.

— Папа, — заговорила Ли Ли. — Я хочу посмотреть мир. Я буду осторожна...

— И думать об этом забудь! — Чонь По ударил кулаком по столу так, что зазвенели тарелки. — Мир — опасное место, как только что счел нужным напомнить нам твой дорогой дядя Чэнь. Ты ребенок. Хочешь повторить судьбу Бо? Или судьбу своей матери?

— Чонь По! — резко прервал брата Чэнь... но к тому времени, как слова слетели с его уст, Ли Ли уже выбежала из комнаты, захлебываясь от рыданий. Братья услышали, как наверху с грохотом захлопнулась дверь.

Чэнь спокойно посмотрел через стол на Чонь По, упрямо скрестившего руки на груди. Сам внешний вид Чонь По как бы провоцировал брата на ссору.

— Перемолвимся парой словечек, братец? — спросил Чэнь так вежливо, как только мог, указывая на уединенную кухоньку.

— Изволь, — Чонь По резко поднялся и промаршировал в другую комнату. Чэнь проследовал за ним.

Оставшись за столом в одиночестве, Шисай выудил из супа кусок моркови и медленно сжевал его. Он посмотрел на кухню, потом на лестницу, затем остатки моркови.

— Да, неловко получилось, — обратился Шисай к опустевшему залу и принялся за добавку.

***

Чэнь едва не вытолкнул Чонь По в заднюю дверь, на крыльцо под навесом. — Ты был крайне несправедлив к Ли Ли, — сказал он. — В том, что она хочет путешествовать, нет ничего дурного.

— Но это опасно! — отрезал Чонь По. — Опаснее, чем здесь, что бы ты ни говорил! Да, Сю Ли и Ваньйо погибли, но это были несчастные случаи. А Бо убили! Хочешь, чтобы убили и Ли Ли?

— Перестань говорить так, будто это — единственный вариант! Она не могла ничего такого предвидеть! Враги искали Жемчужину Пандарии, или что там, по их мнению, нашел Ваньйо, и они решили что Ли Ли знает, где находится жемчужина, лишь потому, что она тоже пандарен! Что же до орка — ему нужен был я, и если бы я разыскал Бо и Ли Ли раньше...

— Все, что доказывает твой рассказ — это то, что наши враги считают каждого пандарена своей законной добычей, — Чонь По расхаживал взад-вперед под уличными фонариками, и их оранжевый свет придавал его разъяренному лицу еще больше злости. — Здесь Ли Ли в большей безопасности, чем где бы то ни было!

Чэнь покачал головой.

— Насильно ты ее не удержишь, она это уже один раз доказала. И защищать ее вечно ты не сможешь, а если и попытаешься — навредишь своему же делу.

— Вижу, ты лучше меня знаешь, как воспитывать моих детей! — усмехнулся Чонь По.

— Нет, Чонь По, я лишь хочу сказать, что понимаю ее. Когда я был в ее возрасте, ничего из того, что сказали или сделали наши родители, не заставило меня передумать. С чего же ты решил, что вынудишь передумать ее? Она все будет решать сама.

— Знаю я, как она решает. Рванула без оглядки навстречу опасностям, бросила семью, забыла все свои обязанности... — Чонь По начал загибать пальцы, перечисляя многочисленные прегрешения Ли Ли. — Писала раз в сто лет, а мы гадай, жива она или мертва...

Нет, Чонь По, я лишь хочу сказать, что понимаю ее. Когда я был в ее возрасте, ничего из того, что сказали или сделали наши родители, не заставило меня передумать. С чего же ты решил, что вынудишь передумать ее? Она все будет решать сама.

Чэнь нахмурил брови.

— Ни семьи своей, ни детей...

— С чего ты взял, По? Может, будут еще, — недоуменно спросил Чэнь.

Чонь По, казалось, его не слышал.

— И на свадьбу родного брата явиться — много чести...

— На ком это женится Шисай? Ты совсем уж заговорился... — Чэнь умолк, не закончив фразы, потому что внезапно все понял. Он уставился в ночную тьму над перилами крыльца, озаренный догадкой. Забывшийся Чонь По продолжал перечислять проступки Ли Ли.

— Это ты обо мне, — мягко сказал Чэнь. — Правда, Чонь По?

Чонь По резко замолк, застыв на месте и избегая взгляда Чэня. Мучительно потянулись секунды, и Чэнь приготовился выслушать град упреков, который, судя по всему, брат уже много лет хотел обрушить на его голову.

— Разговор окончен.

Чонь По протопал обратно в дом и с грохотом захлопнул за собой дверь.

***

Той ночью сон к Ли Ли не шел. Она беспокойно ворочалась, чувствуя, как больно ее ранят колкости отца. Наконец, когда чуть посветлевшее небо провозгласило скорый восход, она махнула на сон рукой, выбралась из постели и оделась.

На ее столике стоял небольшой глиняный горшочек, вроде тех, что Бо наполнял водой и подвешивал к концам тренировочных посохов, с которыми она отрабатывала стойки и делала упражнения на равновесие. Ли Ли покрутила горшочек в руках, почувствовав знакомый вес, закрепила его на поясе и тайком выбралась из дома.

В это время на Шэнь-Цзынь Су было так тихо, что Ли Ли, казалось, могла слышать, как лопаются под ее ногами капли росы. Паутина, натянутая между ветками деревьев, напоминала в неярком свете хрупкие, сияющие кружева. Наклонившись, Ли Ли собрала из расщелин между камнями мостовой яркие цветы и составила из них два простеньких букета.

В конце тропы под защитой стен и горделивого льва-стража простирался знаменитый Лес Посохов. Всякий пандарен, желавший войти в живописную рощу, должен был одолеть стража в бою один на один, и Ли Ли это удалось еще несколько лет назад. Страж, склонив голову, отошел в сторону, чтобы пропустить Ли Ли, и она поклонилась ему в ответ. Ли Ли давно уже не была в роще, но та оставалась такой же чистой, как и раньше — за ней тщательно ухаживал небольшой отряд садовников. Вскоре после восхода солнца садовники должны были прибыть, чтобы вымести мусор, появившийся в святилищах за ночь, но сейчас Ли Ли была, к своему удовольствию, одна.

Сю Ли, мать Ли Ли и Шисая, утонула на рыбалке, когда ее дети едва родились. Ли Ли почти не помнила мать, и, хотя саму потерю она осознавала слабо, все же утрата временами отзывалась в ее сердце острой болью. Она опустилась на колени перед семейным святилищем Буйных Портеров и возложила на алтарь один из букетиков.

— Мама, мне так тебя не хватает, — дыхание Ли Ли облачком пара проявлялось в утреннем воздухе. — Папа меня не понимает, он никогда не поймет. А дядя Чэнь не хочет злить папу. Ли Ли поколебалась, почти боясь произнести фразу вслух, хотя в роще никого не было. — Ты бы меня поняла, правда, мама? Я не могу оставаться здесь навечно. Не могу, и все тут.

Ли Ли откинулась на траву и подтянула ноги к груди. Она спрятала голову между коленей и замерла, слушая, как птицы выводили первые утренние трели на ветвях большого дерева на вершине холма. Не дожидаясь, пока онемеют ноги, Ли Ли встала, отдала дань уважения предкам в последний раз и продолжила свой путь среди мемориалов.

Святилище семьи Силача Бо было на холме, под внушительной раскидистой кроной дерева. С мучительной ясностью вспомнив слова отца, Ли Ли почувствовала, как в горле у нее встал ком.

«Неужели смерть Бо ничему тебя не научила?»

Она поставила перед святилищем глиняный горшочек, в который вставила второй букет, опустившись, как и раньше, на колени.

— Бо, если бы я могла тебя вернуть, то вернула бы. Или не поступила бы, как тогда. Я бы убралась куда-нибудь, где эта жуткая нага и ее прихвостень-орк нас бы не нашли...

— Но оставаться дома я никак не могла.

С этим признанием из глаза Ли Ли выскользнула слезинка и сбежала по щеке, намочив мех.

— У меня не было выхода. Здесь я попросту схожу с ума. Может, это и плохо. Папа, похоже, так и думает. Но я больше боюсь того, что будет со мной, если я останусь, чем того, что ждет меня за морем. Надеюсь, это не порочит твою память, Бо. Я лишь хочу сделать то, без чего мне никак. Прости меня, — слова вставали у нее комом в горле. — Я никогда не хотела, чтобы кто-нибудь пострадал. — Ли Ли склонила голову, как делала у святилища матери, и прочла молитву об усопших.

— Покойся с миром, — закончила Ли Ли и встала. Она поглядела на небо, окрашенное зарей в розово-золотистый цвет, и на оранжевую кромку, которой солнце окаймляло горизонт на востоке. Затем Ли Ли приподняла подол платья и посмотрела себе на ноги. На сердце у нее было по-прежнему тяжело, и возвращаться домой она не хотела. Было еще очень рано, но Чэнь, вполне вероятно, уже проснулся.

У меня не было выхода. Здесь я попросту схожу с ума. Может, это и плохо. Папа, похоже, так и думает. Но я больше боюсь того, что будет со мной, если я останусь, чем того, что ждет меня за морем. Надеюсь, это не порочит твою память, Бо. Я лишь хочу сделать то, что без чего мне никак. Прости меня, — слова вставали у нее комом в горле.

***

В дверь пришлось постучать четыре раза, прежде чем открыли.

— Ли Ли? — удивленно моргнул Чэнь. — Заходи! Сейчас приготовлю тебе завтрак.

Ли Ли проследовала за ним в домик и уселась за кухонным столом, пока он занимался готовкой.

— Извини, что подняла так рано, дядя Чэнь.

— Что ты! — голос Чэня приглушала открытая дверца шкафчика. — Я работал над новым рецептом хмеля. К сожалению, компонентов для него здесь не очень много, ну да ладно, посмотрим, что выйдет.

Ли Ли молча сидела, рассеянно теребя рукава, пока Чэнь готовил кашу.

— Ты все еще расстроена из-за вчерашнего? — спросил Чэнь, помешивая кашу длинной палочкой.

— Я не хотела, чтобы с Бо что-нибудь случилось, — пробормотала Ли Ли, уставившись на стол.

— Я знаю, Ли Ли. И отец твой знает. Он просто...

— Болван, — фыркнула Ли Ли.

— ...упрямый, — дипломатично завершил свою фразу Чэнь, вспоминая собственный разговор с Чонь По на крыльце.

— Мне вовсе не нравится злить отца, — заверила Ли Ли, когда Чэнь поставил перед ней пиалу и уселся напротив. — Но здесь я несчастна. И, — ее голос стал громче, — ведь жизнь — это приключение! Ну, должна такой быть. Где там... — оборвала сама себя Ли Ли и воткнула ложку в кашу. — Уж точно не тут.

Чэнь похлопал ее по плечу. 
— Ну что ты, Ли Ли.

— Пойдем со мной, дядя Чэнь.

— Что?

— Помнишь, мы говорили о том, чтобы вместе уйти навстречу приключениям? Давай! С тобой мне ничего не грозит, и папа это знает. Посмотрим мир!

Чэнь открыл рот, но медлил с ответом. Ли Ли выжидающе смотрела на него, и чем дольше молчал Чэнь, тем явственней она понимала, что ответ будет не тот, которого она ждала.

— Ты согласен с папой, да?

— Не в этом дело, — сказал Чэнь. — Вы оба по-своему правы. Но что до меня... — он обвел глазами свой домик: сковородки, висящие над печью, полки с посудой, свитки, украшения, удобную мебель — и улыбнулся. — Я счастлив и здесь. Я так много времени провел в дороге, у меня не было дома. А тут все для меня ново. Теперь все мои приключения — здесь.

— Да быть такого не может! — Ли Ли проглотила полный рот каши и отодвинула тарелку, не доев половины. Он один понимал ее, и он сдался. Он ее предал.

***

— Ли Ли, я понимаю, тебе все видится по-другому. Ты еще молода...

— Фу. Ты говоришь прямо как папа. С каких это пор знаменитый странник Чэнь Буйный Портер стал таким скучным? — последнее слово она словно бы бросила ему в лицо, как обвинение.

— Все меняется, Ли Ли, — Чэнь всем своим видом выражал до отвращения непоколебимое спокойствие. — Странник пришел к своей цели. Я готов к другой жизни.

— А я не пришла! — прокричала Ли Ли. — И не приду, если все будет так, как хотите вы с папой! Состарюсь, одряхлею, буду целыми днями готовить чай и болтать о погоде, и вся жизнь пойдет насмарку!

— Ли Ли, ты же знаешь, что это не так.

— Не хочу тебя слушать. Ты с ним заодно! — Ли Ли вскочила из-за стола и стремглав выбежала из дома. Чэнь подпер щеку рукой и с полуулыбкой посмотрел ей вслед.

— Мы, Буйные Портеры, — сказал он сам себе, — народ упрямый.

***

Бульк. Камень с громким всплеском упал в океан. Бульк-бульк-бульк. Ли Ли продолжала швырять камни в воду, но облегчения ей это не принесло. Расстроенная и разгневанная, она села.

Это было одно из ее любимых мест на Шэнь-Цзынь Су. Сидя прямо на передней части его панциря, Ли Ли могла болтать ногами там, где широкая шея гигантской черепахи уходила под воду, и глядеть на далекую сине-серую линию горизонта, соединявшую море и небо. Когда-то давным-давно прославленный путешественник Лю Лан основал поселение на Шэнь-Цзынь Су, где самые храбрые и отважные пандарены могли плыть по Азероту в поисках приключений и знаний. Но любопытство давно уступило место обывательским радостям, и те славные дни давно канули в лету.

— Ненавижу все это, — произнесла вслух Ли Ли. — Когда мы путешествовали, все было... как надо. Ну, пока мы с Бо не попали в беду. А в этом болоте я ничего не добьюсь. Ой, не обижайся только, Шэнь-Цзынь Су, — Ли Ли успокаивающе погладила край черепашьего панциря. — Ведь мир снаружи так велик!

Видеть Штормград и Стальгорн своими глазами — это непередаваемо, ни одна карта или книга не смогут этого описать. А король Магни был так добр ко мне! Показал мне свой дом. Хотелось бы и мне ему тоже что-нибудь показать, но ведь нечего. Чэнь решил, что это и есть наш дом. Дело его. Прости, Шэнь-Цзынь Су. Я люблю тебя, но мое место не здесь. Да и могу ли я хоть где-нибудь осесть надолго?

Ли Ли, в общем-то, не ждала ответа на свой вопрос, и потому грохот, с которым Великая Черепаха вдруг начала выдувать в воду пузыри, застал ее врасплох. В какой-то момент Ли Ли подумала, не пытается ли Шэнь-Цзынь Су ответить ей, но сразу же решила, что это просто совпадение.

— Хотела бы я поговорить с тобой, — вздохнула Ли Ли. — Толку, наверное, было бы больше, чем от моей семьи. Она в отчаянии уронила голову на грудь и обхватила руками колени.

Внезапно земля под ней содрогнулась и Ли Ли упала на бок, сильно ушибив плечо. Она очень испугалась и попыталась сесть, но Великая Черепаха содрогнулась снова, из-за чего Ли Ли рухнула на спину. Сердце ее бешено колотилось, и она изо всех сил прижималась к земле, пока Шэнь-Цзынь Су мотало, словно лодку в шторм. Потом Ли Ли швырнуло к краю панциря, и она принялась судорожно искать, за что бы ухватиться, чтобы не упасть в море. Вода медленно расступилась, скатываясь с могучей шеи Шэнь-Цзынь Су — черепаха поднимала свою огромную голову.

Ли Ли почувствовала, как черепаха под ней подобралась, будто як, собиравшийся перепрыгнуть забор. Из глубины ее горла донесся низкий, бьющий по ушам грохот, который Ли Ли больше чувствовала, чем слышала. Поднатужившись что есть сил, Шэнь-Цзынь Су... кашлянула.

Ли Ли могла бы поклясться — именно это и произошло. Великая Черепаха загудела, словно сирена, и внезапно содрогнулась опять, да так, что Ли Ли снова рухнула на панцирь. Перед глазами у Ли Ли заплясали звезды. Схватившись за виски, она наконец-то сумела откатиться от края. Тряска начала затихать, перерастая в дрожь, и, наконец, Шэнь-Цзынь Су затихла.

Ли Ли осторожно поднялась, опираясь на руки и с тревогой ожидая очередного толчка. Она прижала одну руку к тому месту на голове, которым она ударилась при падении. Боль отдавалась толчками, и Ли Ли поняла, что к вечеру на голове будет шишка. Кривясь от боли, она гадала, что же такое стряслось с черепахой. Неужели Шэнь-Цзынь Су случайно проглотила кита?

Ли Ли внимательно вгляделась в воду, бережно потирая голову. Вокруг черепахи кружились небольшие пенистые водовороты — знак того, что ей ничего не померещилось. Она осторожно стояла, но перед глазами у нее все по-прежнему плыло.

Ли Ли моргнула, не веря своим глазам. В море вдруг показался белый клочок слишком правильной формы, чтобы его можно было принять за пену. Скорее, он походил на парус маленькой рыбацкой джонки. Глаза ее не обманули. Лодка качалась, плывя на волнах, и на носу ее были отчетливо видны пандаренские знаки.

Джонка потихоньку приближалась. Ее мачта была сломана, а парус с одной стороны обвис и не ловил ветер, так что капитану приходилось постоянно подгонять свое охромевшее судно веслом. Где-то в дюжине ярдов от берега он выпрямился, убрав со лба потертую соломенную шляпу, и радостно помахал Ли Ли, крича ей через воду.

— О, здравствуй! Не поверишь, но я давно уже не видел солнца. Какое голубое небо! И запах такой свежий, совсем не рыбный!

Странное заявление лишило Ли Ли дара речи. Она изумленно подняла брови и молча смотрела, как лодка проскользила несколько последних футов до берега и мягко ткнулась в землю. Рыболов легко перемахнул через борт и снова помахал Ли Ли рукой, широко улыбаясь. Рот у Ли Ли от удивления раскрылся до предела. Она сразу же забыла про жуткую боль в ушибленной голове.

Это вернулся Ваньйо, тот самый давно пропавший рыбак.

***

— Так ты и правда все это время был внутри Шэнь-Цзынь Су?

— Угу! — радостно ответил Ваньйо. — Проглотила она меня. Да мне и убираться оттуда было вроде как и незачем.

Ли Ли крепко прижала ухо к двери — так крепко, что невольно вздрогнула от боли, надавив на место ушиба. Голову пришлось чуть отодвинуть. Так ей был хуже слышен разговор старейшин с Ваньйо, но зато меньше болела голова. Сквозь деревянные доски двери слышалось цоканье языком. Ли Ли явственно представила, как старые тучные пандарены качают головами, и едва подавила смешок.

— В любом случае, — Ли Ли узнала голос своей прабабушки Мэй, такой не спутаешь, — надо решить, что делать с этой штукой, которую ты привез.

— Я даже и не знаю, — Ли Ли как будто воочию увидела, как Ваньйо пожимает плечами. — Может, это хрустальный шар какой. Он мне всегда показывал, где больше всего рыбы. А это там, где я и был — в черепахе!

Он хохотнул. Кто-то неразборчиво пробормотал что-то насмешливое, судя по последовавшим фырканьям и смешкам.

— Это не похоже ни на хрустальный шар, ни на какой-нибудь волшебный артефакт из тех, что я видел, — голос принадлежал Чонь По, и Ли Ли замерла, слыша, как колотится в груди сердце. Отец будет в ярости, если узнает, что она подслушивала на собрании.

Потом заговорил Чэнь.

— Как по мне, она похожа на гигантскую жемчужину.
Догадка была небезосновательной, и Ли Ли решила, что точно знает, о чем думает дядя. О так называемой Жемчужине Пандарии, которую, как утверждала как-то нага-сирена Жахара, хранил у себя Ваньйо. Так это была правда?

— У мурлока нашел, представляете? — снова засмеялся Ваньйо. — Если это жемчужина, то наверняка волшебная — никогда я прежде не видел жемчужину, которая знает, где водится рыба. Он ненадолго замолчал. — Да и к тому же, с чего бы иначе за мной гоняться этой безумной наге?

Глаза Ли Ли широко раскрылись. Речь явно шла о Жахаре.

— Безумной наге? — переспросил Чонь По. — Ли Ли мне когда-то что-то такое говорила. Не расскажешь ли подробнее, Ваньйо?

— Это случилось ночью. Я поймал в сети мурлока с жемчужиной. Малыш был на последнем издыхании, вот и отдал ее мне. А как только я ее взял, из воды выпрыгнула нага, да и ударила в меня молнией — аж мачту сломала! Я долго ждать не стал, у меня в океане свои друзья есть. Мне помогла бежать большая рыба. Наверное, из тех, что я маленькими когда-то в воду выбросил — отплатила, значит, добром!

«Как по мне, она похожа на гигантскую жемчужину.» Догадка была небезосновательной, и Ли Ли решила, что точно знает, о чем думает дядя. О так называемой Жемчужине Пандарии, которую, как утверждала как-то нага-сирена Жахара, хранил у себя Ваньйо.

— И тогда-то тебя и проглотила Шэнь-Цзынь Су? — это был уже голос Чэня.

— Да. По правде говоря, я особо не смотрел, куда плыву, только надеялся оторваться от чешуйчатой ведьмы. Рыба скоро ушла под воду, а я оказался лицом к лицу с Великой Черепахой, которая меня сразу же и проглотила.

— У меня еще один вопрос, Ваньйо, — обратился к нему Чонь По. — Почему ты решил именно сегодня оставить свое... место для рыбалки — ведь ты был там так долго?

— Жемчужина велела.

— Что?

— Сегодня утром я проснулся и посмотрел в нее, как обычно всегда делал. А она вместо того, чтобы показать мне рыбу, показала, как я плыву обратно в город. Я понял, что пришла пора возвращаться. Вот я и залез в лодку, а Шэнь-Цзынь Су меня выплюнула.

Чонь По вздохнул так тяжело, что Ли Ли отчетливо расслышала его сквозь дверь. 
— Ну хорошо, Ваньйо. Полагаю, довольно. Когда-нибудь нам надо будет разобраться, для чего же действительно нужна эта штука. А пока я предлагаю оставить ее в Великой библиотеке. Все согласны?

***

За вопросом Чонь По последовал дружный гул одобрения, и старейшины принялись обсуждать более приземленные вещи.

Ли Ли поспешно отпрянула от двери и выбежала на улицу, где, пригнувшись, бежала вдоль живой изгороди до тех пор, пока не оказалась далеко от Храма Пяти Рассветов. Она судорожно осмысливала услышанное. Огромная волшебная жемчужина — это Жемчужина Пандарии? Ли Ли уселась, прислонившись спиной к дереву, и начала постукивать пальцем по подбородку. Жахара говорила, что жемчужина — могущественный древний артефакт. Ли Ли была уверена, что это миф, как были уверены и ее отец с Чэнем. Но теперь...

Тени в траве позади нее начали удлиняться. Ли Ли вскочила и поспешила домой. Отец не должен ни о чем подозревать, надо вести себя как обычно. Но в голове у нее уже так и кипели разные идеи.

***

Той же ночью Ли Ли бесшумно спустилась по ступеням дома. Она на цыпочках прокралась через зал и осторожно закрыла за собой дверь, выйдя наружу. Теперь главное — добраться до жемчужины. Она должна увидеть ее лично.

Великая библиотека никогда не закрывалась, и маленькие волшебные фонари услужливо осветили путь Ли Ли, спешащей по коридору. Она решила, что жемчужине будет отведено место наряду с лучшими экспонатами, и направилась в выставочный зал.

Конечно же, жемчужина гордо возлежала на деревянной подставке в центре зала, укрытая стеклянным футляром. Ли Ли осторожно сняла колпак, поставив его рядом.

Жемчужина была даже больше, чем Ли Ли могла себе представить — величиной почти с дыню. Ее переливчатое сияние отражало неяркий свет россыпью приглушенных радужных пятен. Ли Ли заворожено уставилась на жемчужину, потрясенная ее неповторимой красотой. Будучи не в силах устоять перед соблазном, она аккуратно обхватила ее руками и поднесла к лицу. Жемчужина была теплой на ощупь и чуть слышно гудела от сокрытой в ней энергии. Как и говорил Ваньйо, она явно была волшебной.

Жемчужина была даже больше, чем Ли Ли могла себе представить — величиной почти с дыню. Ее переливчатое сияние отражало неяркий свет россыпью приглушенных радужных пятен. Ли Ли заворожено уставилась на жемчужину, потрясенная ее неповторимой красотой. Будучи не в силах устоять перед соблазном, она аккуратно обхватила ее руками и поднесла к лицу. Жемчужина была теплой на ощупь и чуть слышно гудела от сокрытой в ней энергии.

— Ты показала Ваньйо, где ловить рыбу, — прошептала Ли Ли жемчужине. — А что покажешь мне?

Жемчужина начала мягко мерцать в ответ, и цвета, отражающиеся на ее поверхности, слились, вращаясь, в гигантский вихрь. Веки Ли Ли отяжелели, и она опустила их. Открыв глаза, Ли Ли обнаружила, что окружена густым, серебристо-серым туманом, без жемчужины в руках, при этом словно паря где-то посередине между бодрствованием и сном. Так сон это или явь?

Туман начал рассеиваться, открывая вид с высоты птичьего полета на зеленые луга с красивыми деревьями в розовом цвету. Ли Ли забарахталась в воздухе, ожидая, что сейчас рухнет на землю, но этого не случилось. Постепенно Ли Ли успокоилась и стала оглядываться по сторонам. Ее сердце забилось чаще от волнения — жемчужина показывала ей видение.

Вид поменялся — теперь перед Ли Ли раскинулся шумный город, чьи улицы были полны пандаренов, продававших товары и занимающихся повседневными делами. Ли Ли изумленно приподняла брови: никого из пандаренов она не узнавала. Здания были построены в том же стиле, что и на Шэнь-Цзынь Су, но выглядели иначе. Дороги, местность — все было не то. Похоже, но не то.

Пейзаж расстилался все дальше. Огромные, густые заросли кипарисов и хвойных деревьев покрывали склоны белоголовых гор, тянущихся к небу. Чайки и крохали носились над песчаным берегом, где море встречалось с сушей. Повсюду Ли Ли попадались характерные признаки деятельности пандаренов, от больших храмов, возвышавшихся на склонах гор, до указателей на дорогах. Чем бы это место ни было, там давно уже обосновались пандарены.

Ли Ли медленно поднималась наверх, а серебристый туман, пришедший с моря, сгущался к центру видневшихся внизу земель, пока не закрыл их совсем. Паря в небе, Ли Ли видела, как на западе, далеко за пределами тумана, заходит солнце, заливая океан красно-золотыми искрами. На востоке уже появлялись звезды, а на небе ярко светили две луны Азерота.

В памяти у нее всплыл урок географии, усвоенный несколько лет назад: воды южного океана постоянно укрыты густым туманом, потому они непроходимы. Шэнь-Цзынь Су этих вод избегала.

Незнакомая страна гор, лесов и полей, укрытая среди великих туманов Южных морей, но населенная ее соплеменниками?

Пандария.

Как только ее озарила эта мысль, видение начало пропадать, быстро растворяясь прямо на глазах. Ли Ли моргнула, и небо исчезло, исчезло и чувство полета, и она обнаружила, что снова стоит в Великой библиотеке, глядя на мерцающую поверхность гигантской жемчужины в своих руках.

Пандария... легендарная родина ее народа, место, которое Лю Лан и его последователи когда-то оставили ради погони за приключениями на спине Шэнь-Цзынь Су. Неужели она и правда до сих пор существует? Большинство пандаренов, обитающих на Великой Черепахе, считало, что Пандария давным-давно уничтожена войной или болезнями, или... еще чем-то. Ведь иначе они бы ее увидели, правда?

Ли Ли медленно покрутила в руках большую жемчужину. Мир скрывает много тайн, а волшебство почти не знает границ.

— Мне нужно ее найти, — прошептала Ли Ли. Поэтому мне и было видение, да? У Ваньйо его не было, и у старейшин тоже. Даже у отца и дяди Чэня не было. Только у меня.

Цветные блики на жемчужине вновь закружились вихрем, и Ли Ли сочла это добрым предзнаменованием.

— Тебе придется пойти со мной, — сказала она, беря жемчужину под мышку. Нести ее так было не очень удобно, но Ли Ли понимала, что в сумку или рюкзак жемчужина влезет без труда. Она поспешила домой, прочь из библиотеки. Ей предстояло многое подготовить, а времени оставалось в обрез. Кто знает, как долго она пробыла в грезах?

Однажды она уже отправилась на поиски Чэня и нашла его, заплатив при этом жуткую цену — жизнь Бо. Сердце колотилось у Ли Ли в груди. Больше она не повторит своих ошибок. Ее задача ясна.

***

Одежда, дневник с записями, копии карт, еда, украденная с кухни, разные безделушки (на всякий случай) и, наконец, жемчужина. Ли Ли благоговейно завернула ее в плащ и положила в котомку поверх всех вещей. Вот и все, что нужно ей в походе для начала. Она пристегнула к поясу небольшой мешочек с зачарованным порошком — он всегда кстати — и в последний раз осмотрела комнату, проверяя, не забыла ли что-нибудь. Убедившись, что ничего не забыто, Ли Ли подошла к столику рядом с кроватью, вынула из ящика журавлиный свисток и повесила его на шею вместе с ниткой дренейских бус, которые подарил ей Чэнь. Она потерла пальцами и ожерелье, и шнурок свистка, желая себе удачи.

— Осталось последнее, — с нежностью произнесла Ли Ли.

Ей уже прежде доводилось писать отцу подобное письмо, и потому слова шли к ней легко. Перо так и мелькало над листом.

«Дорогие папа и дядя Чэнь.
Когда вы это прочтете, я буду уже на пути к Стальгорну. Шэнь-Цзынь Су не для меня. Я говорила вам об этом несколько лет.
Дядя Чэнь, разыскивая тебя, я как будто решала непростую загадку, но сейчас передо мной встала другая, еще более сложная. Жемчужина Ваньйо показала мне, как решить ее, и именно это я и собираюсь сделать. На это раз никто не пострадает, обещаю. Когда мы увидимся снова, вы ушам своим не поверите, узнав, что я нашла!
Ли Ли»

***

Отойдя далеко от центра города, Ли Ли поднесла свисток к губам и издала резкий, пронзительный свист. Очень скоро послышался негромкий шелест перьев, и перед ней приземлился Журавль, ее старый друг. Большая птица склонила голову набок и оценивающе посмотрела на девочку глубокими темными глазами. Ли Ли застенчиво улыбнулась.

— Ты, наверное, хочешь сказать то же, что и папа. Но я не могу сидеть и ждать, пока мир сам придет ко мне. У меня столько дел.

Журавль изогнул шею и закурлыкал, размахивая крыльями и переступая с одной длинной ноги на другую.

— Ну давай, давай, смейся, — закатила глаза Ли Ли. Журавль весело гоготнул еще раз и склонился к земле, позволяя Ли Ли забраться ему на спину. Когда Ли Ли устроилась там, он взмыл вверх, мощными взмахами крыльев поднимаясь к небу.

— Пандария на юге, — прокричала Ли Ли, перекрикивая ветер и прижимая лицо к шее Журавля. — Она скрыта за большими туманами.

Журавль, наклонился вперед, едва не сбросив Ли Ли в океан. 
— Га?

— Да что с тобой, сумасшедшая птица? — Ли Ли схватилась за перья журавля, от резкого движения ее голова разболелась снова. — Разумеется, прямо туда меня везти не надо! Ты что, туда же припасов и еды нужно на несколько дней.

Журавля, казалось, это не убедило. 
— Га-а-а?

— Воздушное судно! — улыбнулась Ли Ли. — И я, кстати, знаю того, кто меня на такое уже пускал.

— Га-а-а-а-а?

— Стальгорн! Король Магни! Ты что, так и будешь все время галдеть? Давай, лети!

***

— Это все ты виноват!

Чонь По размахивал письмом Ли Ли перед лицом Чэня, словно кинжалом. Его глаза от ярости налились кровью. Чэнь переминался с ноги на ногу.

— Всю свою жизнь она только и знала — «дядя Чэнь то», «дядя Чэнь это», «ах, разве не чудесно было бы посмотреть мир с дядей Чэнем?», — Чонь По мерил шагами пол, и каждое его движение выражало гнев. — И ведь ничто не могло уберечь ее от глупостей. Нет, Ли Ли видела в странствиях лишь романтику. Не в последнюю очередь благодаря твоим записям, братец.

Чэнь глубоко вздохнул. Урезонивать Чонь По было бессмысленно, и потому Чэнь молча позволил ему упиваться негодованием, и размышлял, что из его гневной тирады предназначалось дочери, а что — брату.

— ...безответственно заполнил ей голову напрасными надеждами. И что она такого может найти там, чего нет здесь?

«Хорошие приправы для хмелеварения, например», — вдруг подумал Чэнь, глядя на дальнюю стену над головой брата. От этой мысли он едва не улыбнулся. Вдруг прямо перед глазами у него возникло пугающе яростное лицо Чонь По.

— Разве тебе нечего сказать?

— Чонь По, я даже не знаю, что тут можно сказать. Я никуда не отправлял Ли Ли.

— Это как посмотреть! — выкрикнул Чонь По. — Твой пример обольщал ее долгие годы, даже если тебя не было рядом! Она тобой восторгается, и потому отправилась в свой безрассудный поход за какой-то там «великой тайной». Теперь ты обязан вернуть ее из этого... — он снова сверился с письмом Ли Ли, — из этого Стальгорна.

Более того, она взяла жемчужину — ту самую, из-за которой на нее уже пыталась напасть нага. Опасность казалась осязаемой. К тому же, из штормградских тыкв получался превосходнейший эль.

По правде говоря, Чэнь действительно переживал за племянницу. Она ведь и впрямь была слишком юна, чтобы странствовать одной, и, если Чэню не изменяла память, «великой тайной», которую они как-то обсуждали, были поиски самой Пандарии, в существовании которой сомневался сам Чэнь. Более того, она взяла жемчужину — ту самую, из-за которой на нее уже пыталась напасть нага. Опасность казалась осязаемой. К тому же, из штормградских тыкв получался превосходнейший эль.

— Хорошо, По, я ее найду, — согласился Чэнь. — Но решать она должна сама. Вернуть ее насильно я не могу.

Чонь По фыркнул: 
— Она ребенок, Чэнь.

Чэнь покачал головой.

— Она взрослеет с каждым днем, По. Отправлюсь в путь, как только смогу.

— Чем скорее, тем лучше, — Чонь По скрестил руки на груди. — Кто знает, в какую беду она впутается на этот раз?

***